На разстояніи ружейнаго выстрѣла отъ дома Николая выросъ другой домъ, гдѣ жила Кетъ, окруженная шумной ватагой прелестныхъ дѣтей, глядѣвшихъ въ глаза матери, добиваясь ея нѣжной улыбки; одна изъ ея дочерей была такъ похожа на мать, что бабушкѣ всегда казалось, будто она видитъ передъ собою не внучку, а свою собственную крошку Кетъ, которая, къ слову сказать, нисколько не измѣнилась съ годами и была все такою же любящей дочерью и сестрою, какъ прежде, но только теперь она сдѣлалась еще любящей матерью и женой.
Мистриссъ Никкльби жила то съ сыномъ, то съ дочерью, и довольно часто ѣздила съ ними въ Лондонъ, когда ихъ туда призывали дѣла. Она попрежнему строго оберегала свое достоинство и попрежнему обо всемъ безаппеляціонно судила и рядила, основывая свои сужденія на долголѣтнемъ опытѣ, особенно въ вопросѣ о воспитаніи дѣтей. Долго она не могла рѣшиться подарить своею прежнею благосклонностью бѣдную мистриссъ Линкинвотеръ, да и теперь еще многіе держатся того мнѣнія, что она никогда не проститъ ей вполнѣ ея прегрѣшенія.
Въ маленькомъ коттеджѣ, почти рядомъ съ домомъ Николая, безвыѣздно живетъ зиму и лѣто тихій и кроткій сѣдой джентльменъ, присматривающій за всѣми дѣлами Николая, когда тотъ уѣзжаетъ. И нѣтъ для него большей радости, какъ собирать вокругъ себя дѣтей, въ присутствіи которыхъ онъ самъ становится ребенкомъ. Онъ забавляетъ ихъ, играетъ съ ними по цѣлымъ часамъ, и маленькій народъ положительно не можетъ обойтись безъ своего любимца Ньюмэна Ногса.
Могила Смайка, покрытая яркимъ зеленымъ ковромъ, нисколько не страдаетъ отъ тяжести маленькихъ дѣтскихъ ножекъ, которыя ходятъ по ней. Цѣлую весну и лѣто на надгробной плитѣ красуются огромные букеты свѣжихъ цвѣтовъ, сорванныхъ дѣтскими ручками. И каждый разъ, когда ребятишки приходятъ мѣнять эти цвѣты, пока они не завяли, чтобы, какъ они вѣрятъ, сдѣлать пріятное тому, кто здѣсь мирно покоится, ихъ глазки наполняются слезами, и они тихонько шепчутся между собой о своемъ бѣдномъ умершемъ братцѣ.
КОНЕЦЪ