Въ другомъ углу, прижавшись къ стѣнкѣ, стояло пятеро прибывшихъ вчера новичковъ; трое изъ нихъ были облачены въ широчайшіе кожанные панталоны, а двое остальныхъ въ старенькія, коротенькія и узкія брючки, облегавшія ихъ ноги точно купленный костюмъ. Неподалеку отъ этой группы возсѣдалъ единственный сынъ и наслѣдникъ мистера Сквирса, вылитый папенькинъ портретъ. Онъ изо всѣхъ силъ отбивался отъ Смайка, натягивавшаго на него новые сапожки, которые имѣли самое подозрительное сходство съ тѣми, что были вчера на ногахъ самаго младшаго изъ вновь прибывшихъ мальчугановъ. Это обстоятельство не ускользнуло, повидимому, и отъ наблюдательности ихъ бывшаго владѣльца, взиравшаго оторопѣлыми глазами на такое присвоеніе чужой собственности.

По одну сторону каѳедры стояли шеренгой ожидавшіе своей очереди для пріема лекарства, причемъ ихъ лица далеко не говорили въ пользу предстоявшаго имъ удовольствія; по другую тянулась другая шеренга дѣтей, уже получившихъ свою порцію угощенія, и если судить по ихъ выразительнымъ гримасамъ, они едва ли остались имъ довольны. Вся эта ватага была одѣта въ самые пестрые, разнокалиберные костюмы, которые были бы очень смѣшны, если бы не прорѣхи и грязь и жалкій видь ихъ владѣльцевъ.

-- Ну-съ!-- крикнулъ Сквирсъ и такъ громко ударилъ тростью по каѳедрѣ, что мальчики чуть не попадали отъ испуга.-- Кончена ли раздача?

-- Послѣдній,-- сказала мистриссъ Сквирсъ и второпяхъ закатила этому послѣднему такую порцію лекарства, что пришлось стукнуть его ложкой по головѣ, чтобы привести въ чувство.-- Живо, Смайкъ, убирай!

Смайкь со всѣхъ ногъ ринулся изъ комнаты съ миской въ рукахъ, а мистриссъ Сквирсъ, подозвавъ къ себѣ одного курчаваго мальчугана и вытеревъ объ его голову руки, поспѣшила слѣдомъ за Смайкомъ въ сосѣднее помѣщеніе, вродѣ прачешной, гдѣ надъ чуть тлѣвшимся огонькомъ висѣлъ огромный котелъ. Тутъ же на столѣ стоялъ цѣлый рядъ деревянныхъ чашекъ.

Мистриссъ Сквирсъ, при содѣйствіи голодной служанки, разлила по чашкамъ бурое содержимое этого котла, которое носило громкое названіе супа, но гораздо больше смахивало на помои. Около каждой чашки лежало по небольшому ломтику чернаго хлѣба, и когда мальчуганы, съ помощью этихъ ломтиковъ, съѣли свой супъ, они закусили корочками, и завтракъ былъ конченъ. Мистеръ Сквирсъ прочелъ торжественнымъ тономъ: "Благодаримъ тя, Христо Боже нашъ, яко насытилъ еси насъ земныхъ Твоихъ благъ...", послѣ чего отправился въ свою очередь вкушать "блага" на свою половину.

Николай съѣлъ цѣлую чашку супа, руководствуясь, вѣроятно, тѣмъ же самымъ основаніемъ, какимъ говорятъ, руководствуются дикари, когда глотаютъ глину и землю, не имѣя другой пищи, т. е. во избѣжаніе весьма непріятнаго ощущенія голода. Закусивъ хлѣбомъ съ масломъ, полагавшимся ему, какъ наставнику, онъ усѣлся къ сторонкѣ въ ожиданіи начала школьныхъ занятій. Онъ не могъ не замѣтить необыкновенной тишины и унынія, царившихъ во время рекреаціи. Не было тутъ ни обычнаго школьнаго крика и гама, ни шумныхъ игръ, ни веселаго смѣха. Дѣти сидѣли съежившись на скамейкахъ, какъ будто боялись пошевелиться. Единственный ребенокъ, проявлявшія нѣкоторое поползновеніе къ движенію, былъ юный Сквирсъ, но такъ какъ изобрѣтенное имъ занятіе состояло въ томъ, что онъ отдавливалъ ноги товарищамъ своими новыми сапогами, то рѣзвость его едва ли можно было назвать пріятной для окружающихъ.

Послѣ получасовой рекреаціи явился мистеръ Сквирсъ; мальчики сейчасъ же сѣли по мѣстамъ и взялись за книжки, впрочемъ, этимъ послѣднимъ преимуществомъ, т. е. книгами, пользовались только немногіе счастливцы, ибо одна книжка приходилась среднимъ счетомъ на восьмерыхъ. Мистеръ Сквирсъ взошелъ на каѳедру, просидѣлъ нѣсколько минутъ съ такимъ глубокомысленнымъ видомъ, точно онъ постигъ всю книжную премудрость и, если бы захотѣлъ, могъ бы пересказать на память всѣ учебники отъ слова до слова, и затѣмъ вызвалъ къ доскѣ первый классъ. Согласно этому приказанію передъ каѳедрой выстроилось съ полдюжины воспитанниковъ, болѣе похожихъ на вороньи пугала, чѣмъ на дѣтей, до такой степени были изодраны ихъ колѣни и локти. Одинъ изъ нихъ положилъ передъ ученымъ наставникомъ грязную истрепанную книжонку.

-- Это нашъ первый классъ грамоты и философіи, Никкльби,-- сказалъ Сквирсъ, дѣлая Николаю знакъ подойти.-- Прежде, чѣмъ передать его вамъ, я самъ займусь съ ними латынью. Ну-съ, гдѣ же нашъ первый ученикъ?

-- Съ вашего позволенія, сэръ, онъ моетъ окна въ маленькой гостиной,-- отвѣчалъ временно занимающій мѣсто главы философскаго класса.