Но у него была еще одна забота, которая мучила его даже больше, чѣмъ сознаніе его собственнаго положенія. Это была забота о будущности Кетъ. Дядя обманулъ его; кто же могъ поручиться, что онъ не поступитъ точно такъ же и съ его сестрой и не поставитъ ее въ такія условія, при которыхъ ея молодость и красота послужитъ ей на погибель? Для человѣка въ положеніи Николая, связаннаго по рукамъ и ногамъ, это была ужасная мысль. Однако, онъ утѣшилъ себя тѣмъ, что Кэтъ была не одна: съ ней были ея мать и маленькая портретистка, которая если и не отличалась особеннымъ умомъ, зато не мало пожила на свѣтѣ и должна была хоть сколько-нибудь знать жизнь и людей. Николай всячески старался себя убѣдить, что Ральфъ Никкльби такъ дурно отнесся къ нему, потому что возненавидѣлъ его съ перваго взгляда; а такъ какъ теперь у него было полное основаніе отвѣчать Ральфу тѣмъ же, то онъ безъ труда увѣрилъ себя, что все дѣло тутъ было только въ личной ненависти, не распространявшейся на его мать и сестру.
Въ то время, какъ Николай сидѣлъ такимъ образомъ, углубившись въ свои мысли, онъ другъ почувствовалъ на себѣ чей-то взглядъ и, поднявъ голову, встрѣтился глазами со Смайкомъ. Сидя на корточкахъ передъ очагомъ, Смайкгь разрывалъ руками золу, вытаскивалъ оттуда кусочки неперегорѣвшаго угля и бросая ихъ въ огонь. Онъ оставилъ было на минуту свое занятіе, чтобы украдкой взглянуть на Николая, но замѣтивъ, что тотъ поймалъ его взглядъ, стремительно откинулся назадъ.
-- Не бойся меня,-- сказалъ Николай.-- Ты озябъ?
-- Н-н-нѣтъ.
-- Отчего же ты такъ дрожишь?
-- Я не озябъ,-- отвѣтилъ съ живостью Смайкъ.-- Я привыкъ къ холоду.
Въ каждомъ словѣ, въ каждомъ движеніи несчастнаго было столько робости и забитости, что Николай невольно прошепталъ: "Бѣдняжка!" Если бы онъ ударилъ Смайка, тотъ принялъ бы это, какъ должное и только поспѣшилъ бы уйти, не сказавь ни слова. Теперь же онъ разразился слезами.
-- Боже мой, Господи!-- воскликнулъ онъ, закрывая лицо своими потрескавшимися мозолистыми руками.-- Сердце мое разорвется, навѣрное разорвется!
-- Полно, полно!-- сказалъ Николай, положивъ руку ему на плечо.-- Будь мужчиной. Вѣдь мы съ тобой почти что сверстники. Богъ поможетъ тебѣ, не плачь!
-- Боже мой, Боже мой!-- рыдалъ Смайкъ.-- Кто мнѣ поможетъ! Сколько лѣтъ, ахъ, сколько лѣтъ уже прошло съ тѣхъ поръ, какъ я былъ такимъ же крошкой, меньше, чѣмъ самый маленькій изъ тѣхъ, что томятся здѣсь! А теперь, гдѣ они всѣ?