Не безъ сердечной боли оторвался онъ отъ своей любви и потому считаетъ, что судьба его преслѣдуетъ. Но какъ могъ онъ поступить иначе? Нельзя же было погубить всю свою будущность женитьбой на безприданницѣ, которая не могла ничѣмъ помочь мужу въ достиженіи богатства и почестей. Думая о бѣдной дѣвушкѣ, которая въ Дублинѣ горюетъ и удивляется его непонятному поведенію, онъ успокоиваетъ свою совѣсть тѣмъ соображеніемъ, что если она страдаетъ, то и онъ переноситъ страданія, и чѣмъ ему непріятнѣе было поступить такъ, какъ онъ поступилъ, тѣмъ она менѣе имѣетъ причины жаловаться. Въ его глазахъ, ощущаемое имъ сожалѣніе вполнѣ извиняетъ его поступокъ; онъ убѣжденъ, что очень ее любитъ и что ему было тяжело разстаться съ нею, слѣдовательно, они находятся въ одинаково грустномъ положеніи. Ему не входитъ въ голову простая мысль, что онъ бросилъ ее, не спросясь, хочетъ ли она этого или нѣтъ, и что у нея нѣтъ вознагражденія въ видѣ богатой вдовы. Развѣ все это не ложь? Развѣ лордъ Патрикъ не обманываетъ мистрисъ Фольдсъ и самого себя?
Обратимся теперь къ серьёзному, благоразумному на взглядъ Джону Скривену, который такъ умно разговариваетъ съ герцогомъ Клантистлемъ о налогѣ на солодъ. Герцогъ напечаталъ книгу объ этомъ предметѣ, и Джонъ, обнаруживая основательное съ нею знакомство, старался снискать милость герцога ловко выраженной лестью и, соглашаясь со всѣми его мнѣніями, остроумно излагаетъ ихъ въ гораздо лучшей формѣ. Всякій, кто подслушалъ бы слова Джона, заключилъ бы, что, какого бы мнѣнія ни были другіе о книгѣ герцога, Джонъ искренно считаетъ его однимъ изъ самыхъ глубокихъ мыслителей и надежнѣйшихъ политическихъ дѣятелей.
Однако, все это уваженіе, эти восторги лицемѣрны. Единственная цѣль Джона получить приглашеніе въ Тистльтонскій замокъ, куда ему необходимо проникнуть для собранія мѣстныхъ свѣденій, безъ которыхъ онъ не можетъ окончить статьи, составляемой имъ, конечно, подъ вымышленнымъ именемъ для еженед ѣ льной картины грязнаго б ѣ лья. Статья будетъ очень рѣзкая, и въ ней подвергнется самому злобному осмѣянію герцогъ, его семья, предки, домашняя жизнь, книга о налогѣ на солодъ, его дѣятельность политическая, словомъ все, что только до него касается. Очевидно, что Джонъ Скривенъ и его поведеніе ложь, одна ложь.
Что же касается до того иностраннаго посланника, увѣшаннаго лентами и брилліантовыми звѣздами, который улыбается всѣмъ и со всѣми любезничаетъ, то онъ дипломатъ, а дипломатія -- синонимъ лжи. Поэтому, естественно, что онъ и его свита, дѣйствующая согласно его инструкціи, всячески стараются пріобрѣсть популярность и увѣрить всѣхъ, что ихъ повелитель любитъ Англію болѣе всѣхъ странъ на свѣтѣ, и никогда не подумаетъ пойти противъ нея, тогда какъ всѣмъ извѣстно, что онъ нетолько ненавидитъ Англію и составилъ проэктъ о завоеваніи ея и истребленіи или изгнаніи всѣхъ англичанъ, но что онъ разсчитываетъ привести его въ исполненіе очень скоро, не позже года. Впрочемъ, ожидать правды отъ дипломатовъ было бы даже смѣшно!
Взглянемъ теперь на графиню Болинъ и ея дочь, лэди Елайзу. Графиня старательно воспитала своихъ дѣтей и представляла имъ постоянно въ примѣръ себя, что, конечно, лучше всякихъ теоретическихъ наставленій. Поэтому, лэди Елайза отлично знаетъ, что люди цѣнятся не по своему внутреннему достоинству, а по тому, что они могутъ дать, что всѣ чувства и принципы имѣютъ значеніе не сами по себѣ, а согласно мнѣнію о нихъ тѣхъ людей, которыми выгодно дорожить, что ни одна шутка не забавна и ни одна острота не смѣшна, если ее не произноситъ человѣкъ, вниманіе котораго надо снискать. Ей также извѣстно, что хотя бракъ неизбѣжная судьба женщинъ, но ни одинъ мужчина не можетъ считаться желательнымъ мужемъ, если онъ не дастъ женѣ богатства и славнаго титула; и что такое онъ самъ -- это не имѣетъ ни малѣйшей важности. Поэтому она, безсознательно изваянная по образцу матери, очень стыдится своей пошлой любви къ красивому и благородному, но въ другихъ отношеніяхъ ничѣмъ не замѣчательному капитану Норману, и рѣшилась, забывъ его, выбрать себѣ въ мужья подходящаго человѣка. Опять ложь: и мать, и дочь являются представительницами свѣтской лжи.
Вонъ идетъ семья Оснабергъ-Джонсъ, отецъ, мать и дочь. Они въ первый разъ приглашены на вечеръ въ министерство иностранныхъ дѣлъ, хотя уже давно этого жаждали. Достигнувъ теперь этого великаго счастья, они уныло блуждаютъ по заламъ, не зная ни души въ окружающей ихъ свѣтской толпѣ и съ завистью смотря на тѣхъ, которые имѣли много друзей и знакомыхъ.
Оснабергъ-Джонсы чувствуютъ въ глубинѣ своей душѣ, что они совершенно чужды модному обществу, въ которое затесались, но громко и весело разговариваютъ между собою, стараясь показать, что вполнѣ наслаждаются, ни мало не сожалѣя о вечерѣ въ Ричмондѣ, отъ котораго они отказались. На вечерѣ въ Ричмондѣ, они были бы въ средѣ своихъ знакомыхъ и искренно забавлялись бы, но имъ пришлось сказать: "Извините, мы должны быть на вечерѣ въ министерствѣ иностранныхъ дѣлъ; лэди Космополь любитъ, чтобы ея вечера посѣщались, и мы не хотимъ, вы понимаете, ее обидѣть".
И вотъ Джонсы, по наружности очень веселые, но внутренно скучающіе, стараются запомнить все, что они видятъ и слышать вокругъ себя, съ цѣлью въ послѣдствіи хвастаться своимъ знакомымъ, что для нихъ вечера въ министерствѣ иностранныхъ дѣлъ и другія аристократическія собранія обычное препровожденіе времени. Какъ теперешнее лицемѣрное наслажденіе, такъ и будущее хвастовство -- ложь. Но какъ же Джонсамъ обходиться безъ лжи, если стоящіе выше ихъ на общественной лѣстницѣ, графиня Болинъ и ей подобныя, находятъ ложь необходимымъ элементомъ общества!
Немного подалѣе, маленькая мистрисъ Шильтонъ разговариваетъ съ лордомъ Стауберомъ, вице-президентомъ совѣта, а слѣдовательно, главой вѣдомства народнаго просвѣщенія. Мистрисъ Шильтонъ пламенная защитница женскихъ правъ, хотя въ сущности ни мало не интересуется этимъ вопросомъ, а кричитъ объ женской эмансипаціи только, чтобъ обратить на себя вниманіе. Однако, присоединившись къ кружку защитницъ женскихъ правъ, она тотчасъ стала придумывать средство отличиться среди своихъ единомышленницъ, и вдругъ ей вошла въ голову блестящая мысль, что истинное призваніе женщины быть кузнецомъ, еслибы невыносимая тиранія и безсмысленные предразсудки не удерживали ея отъ этого широкаго поля дѣятельности.
По несчастью, кузнецы свято чтутъ предразсудки и ни за что не хотятъ брать въ ученіе женщинъ: поэтому, мистрисъ Шильтонъ пришла къ тому убѣжденію, что правительство должно вмѣшаться въ это дѣло, и теперь мучитъ лорда Стаубера длинными объясненіями о великой пользѣ включить въ предметы обученія въ первоначальныхъ школахъ и кузнечное ремесло. Лорду Стауберу она очень надоѣла, и онъ не намѣренъ ничего измѣнять въ существующей системѣ, иначе какъ по требованію такого большинства, сопротивленіе которому могло бы поколебать его власть. Но этого нельзя было прямо высказать, и къ тому же онъ не хотѣлъ лишиться поддержки въ парламентѣ ея мужа; въ виду этого, онъ серьёзно слушаетъ ея безсмысленную рѣчь, даетъ ей понять, что убѣждается ея аргументами и побуждаетъ ее болѣе и болѣе развить ея систему, тогда какъ въ глубинѣ души называетъ ее дурой и обѣщаетъ себѣ позабавиться съ друзьями на ея счетъ. Они оба глупы. Она притворяется, что питаетъ пламенный энтузіазмъ къ дѣлу, котораго не ставитъ въ грошъ, а онъ лицемѣрно соглашается съ нею, намѣреваясь поднять ее въ послѣдствіи на смѣхъ. Ни въ томъ, на въ другомъ нѣтъ ни капли правды и честности.