XXI.
Какое оживляющее вліяніе имѣетъ на всѣхъ въ домѣ предстоящая свадьба. Веселый говоръ, шушуканіе и смѣхъ раздаются повсюду отъ чердака до подвала. Прислуга съ охотой исполняетъ всевозможныя порученія, не отговариваясь, какъ въ обыкновенное время, что это не ея дѣло; каждый предлагаетъ свой планъ и вообще все довольны и въ хорошемъ расположеніи духа. Въ такомъ именно положеніи находился и Гезель-Голлъ по случаю свадьбы миссъ Фарренъ.
Роджеръ Лайдъ торопился какъ можно скорѣе увѣнчать зданіе своей жизни женой, которую онъ уже давно считалъ необходимымъ условіемъ счастія, а такъ какъ не существовало никакихъ преградъ, то и рѣшено было сыграть свадьбу немедленно. Необходимыя приготовленія дѣлались со всевозможной поспѣшностью и всѣ обитатели Гезель-Голла лѣзли изъ кожи, чтобъ устроить какъ можно блестящѣе свадьбу юной госпожи.
Одно только исключеніе, одно пятно на общемъ радужномъ фонѣ составлялъ буфетчикъ Ричардсъ. Онъ не выказывалъ ни малѣйшаго интереса ко всему, что происходило въ домѣ, и не хотѣлъ ничего дѣлать внѣ круга своихъ прямыхъ обязанностей; онъ никому не помогалъ, ни съ кѣмъ не разсуждалъ о счастливомъ событіи или о достоинствахъ жениха и невѣсты, а упорно молчалъ, сидя у себя въ буфетѣ, мрачный, угрюмый. Онъ все думалъ о сдѣланомъ ему вредѣ, о нанесенномъ ему оскорбленіи и о лучшемъ способѣ отомстить лжецу и обманщику. Жажда мести точила его, и онъ мечталъ о возмездіи съ такимъ же жгучимъ желаніемъ, какъ голодающій о пищѣ. Онъ находился въ болѣзненомъ, патологическомъ состояніи, физически и умственно, и невѣдомый голосъ вѣчно нашептывалъ ему, что онъ не узнаетъ минуты покоя, прежде чѣмъ удовлетворитъ ненасытному стремленію къ мести. Взволнованный, безпокойный, желчный, несчастный, онъ сознавалъ, что сдѣлается прежнимъ Ричардсомъ только тогда, когда человѣкъ, обманувшій и одурачившій его, искупитъ тяжелыми страданіями причиненное имъ зло.
Онъ не запускалъ своихъ обязанностей, но работалъ угрюмо, неохотно и въ головѣ его ежеминутно вертѣлись все новые планы мести. Почему-то онъ никакъ не могъ остановиться на лучшемъ способѣ возмездія и никогда не испытывалъ прежде такого труда въ сосредоточеніи своихъ мыслей на чемъ-нибудь одномъ. Туманные, неопредѣленные планы роились десятками въ его умѣ, но онъ не былъ въ состояніи прослѣдить ихъ до конечнаго результата, такъ какъ каждый изъ нихъ быстро исчезалъ или какъ-то странно путался съ другими. Какъ только онъ останавливался на какой-нибудь идеѣ, она или увертывалась отъ него, какъ угорь, или неожиданно принимала совершенно иной, чудовищный характеръ, или, наконецъ, тонула въ общемъ болѣзненномъ сознаніи причиненнаго ему и не отомщеннаго еще зла, которое тяжелымъ камнемъ давило его душу. Онъ пытался водкой просвѣтлить свой умъ, но все было тщетно. На него нашло какое-то умственное потемнѣніе. Онъ никогда не ощущалъ ничего подобнаго и это мучило, терзало, даже пугало его. Но, несмотря на все, онъ сознавалъ ясно, что такъ или иначе, а отъ отомститъ за себя.
Онъ не имѣлъ опредѣленнаго понятія о томъ, какую форму приметъ эта месть, по чувствовалъ, что подходящая идея когда-нибудь осѣнитъ его и онъ приведетъ ее въ исполненіе. Рано или поздно, но непремѣнно представится удобный случай освободить умъ отъ угнетавшаго его бремени, и разорветъ чудовищную паутину, которая заволакивала теперь его мышленіе.
Неуспѣхъ первой попытки добиться отъ мистера Фаррена исполненія даннаго имъ слова не помѣшалъ ему повторить свое требованіе. Но все было тщетно. Мистеръ Фарренъ упорно настаивалъ на томъ, что Ричардсъ его не понялъ, и увѣрялъ, что онъ уже сдалъ ферму отличному, опытному агроному, а наконецъ, даже заявилъ, что не хочетъ болѣе слышать объ этомъ предметѣ.
Обиженный Ричардсъ хотѣлъ было тотчасъ отказаться отъ мѣста буфетчика, но потомъ разсудилъ, что, покинувъ домъ, ему труднѣе будетъ найти возможность удовлетворить сжигавшему всѣ его внутренности, ненасытному чувству мечти. Нѣтъ, онъ не уйдетъ, пока не найдется способа отомститъ обидчику, возвратить спокойствіе взволнованной душѣ! Поэтому онъ остался въ Гезель-Голлѣ и съ каждымъ днемъ становился все сумрачнѣе и угрюмѣе, постоянно думая о своемъ грустномъ разочарованіи, о потерѣ обѣихъ фермъ, на которыя онъ такъ разсчитывалъ.
Веселое настроеніе всѣхъ остальныхъ обитателей дома, по случаю свадьбы Эдиты, еще болѣе выводило его изъ себя. Онъ не допускалъ, чтобъ другіе шутили и смѣялись, когда онъ имѣлъ законныя причины быть недовольнымъ. Веселье казалось ему глупымъ и неумѣстнымъ среди лжи и обмана, царствовавшихъ на свѣтѣ. Какое право имѣлъ человѣкъ, который поступалъ какъ мистеръ Фарренъ, быть счастливымъ и видѣть вокругъ себя счастливое семейство? Еслибы его дочь убѣжала изъ родительскаго дома съ негодяемъ, вышла замужъ безъ его согласія или опозорила отцовское имя недостойнымъ поведеніемъ, то Ричардсъ ликовалъ бы, считая, что судьба достойно покарала его врага. Но, вмѣсто того, она, къ величайшей радости отца, выходила замужъ за богатаго человѣка, который еще современемъ будетъ лордомъ. Что такое счастье, выпавшее на долю мистера Фаррена, было въ глазахъ Ричардса неслыханной несправедливостью, въ этомъ онъ не сомнѣвался и злобно скрежеталъ зубами. Питая ко всему отвращеніе и думая только о своей неудовлетворенной мести, онъ искалъ утѣшенія въ водкѣ, которая тѣмъ болѣе приносила ему вреда, что онъ пилъ ее въ одиночку. Его нетерпѣніе и безпокойство все усиливались, а отуманенный, притупленный умъ не могъ придумать и выработать опредѣленнаго плана мести, несмотря на всѣ усилія.
Однажды за обѣдомъ, Роджеръ Лайдъ спросилъ у мистера Фаррена, въ какомъ положеніи находилось въ околодкѣ земледѣліе, послѣдній, считая себя вполнѣ компетентнымъ судьей по этому вопросу, пустился въ длинныя разглагольствованія объ упадкѣ земледѣлія. Это былъ его конекъ, и въ числѣ различныхъ доказательствъ, приведенныхъ имъ въ доказательство своей любимой теоріи, онъ сослался на тотъ фактъ, что его Грейфордская ферма пустовала и, вѣроятно, долго останется не занятой, такъ какъ еще не являлся ни одинъ съемщикъ со времени смерти послѣдняго фермера. Еслибы онъ вспомнилъ, что Ричардсъ служитъ за столомъ, то, конечно, удержался бы отъ этихъ неосторожныхъ словъ. Но, въ пылу разговора, онъ забылъ о присутствіи слугъ, и Ричардсъ жадно прислушался къ этой новой обидѣ.