-- Несомнѣнно права, сказалъ торжественно сэръ Кадвалледеръ: -- и она, вѣроятно, шутитъ, иначе ея слова совершенно непонятны. Съ годами, вы убѣдитесь, Хлоя... непремѣнно убѣдитесь, что невозможно каждому человѣку быть самостоятельнымъ. Посмотрите на меня... я членъ верховнаго парламента, одинъ изъ тѣхъ... избранныхъ людей, отъ которыхъ вся страна ждетъ мудраго руководительства и хорошихъ законовъ. Развѣ я поступаю самостоятельно? Никогда. Хотя я призванъ къ участію въ важной и вліятельной палатѣ общинъ, хотя чувствую всю тяжесть лежащей на мнѣ отвѣтственности, но... но мое блестящее положеніе не ослѣпило меня и я ясно вижу, что безъ единства не можетъ быть силы, а потому въ каждомъ вопросѣ я заглушаю свои личныя мнѣнія и подаю голосъ съ своей партіей. Если я, человѣкъ зрѣлаго ума и большой опытности, нахожу, что иначе нельзя поступать, то, кажется, этимъ же путемъ должны идти... Женщины и всѣ... другіе люди, не призванные къ отвѣтственной обязанности принимать участіе въ управленіи нашей великой страной.
Тутъ сэръ Кадвалледеръ перевелъ дыханіе. Онъ увлекся важностію вопроса и забылъ, что произноситъ свои торжественныя фразы въ присутствіи жены и свояченицы, а не на многочисленномъ публичномъ митингѣ. Черезъ минуту, онъ продолжалъ, но другимъ тономъ, гораздо проще и естественнѣе:
-- Я зашелъ къ тебѣ, Алиса, чтобы сказать тебѣ новость. Я только-что встрѣтилъ на улицѣ молодого Роджера Лайда и подумалъ, что ты обрадуешься его возвращенію. Ты вѣдь знаешь, что онъ имѣетъ въ годъ 20,000 ф. ст. и получитъ графскій титулъ послѣ смерти стараго холостого дяди. Конечно, ты окажешь ему самый радушный пріемъ въ нашемъ домѣ. Но мнѣ пора въ палату; можетъ быть, сегодня пустятъ вопросъ на баллотировку.
-- А какой это вопросъ, я забыла? сказала Алиса.
-- Да объ ужасномъ Киксѣ. Дѣло въ томъ, допустить ли его въ палату босого или нѣтъ. Онъ, вѣроятно, сумасшедшій и увѣряетъ, что никогда въ жизни не надѣвалъ ни чулокъ, ни башмаковъ. Къ чему этотъ грязный негодяй лѣзетъ въ общество порядочныхъ людей, я право не понимаю, и полагалъ бы, что избирательный округъ, выбравшій его въ члены палаты, долженъ бы потерять, за такой непохвальный выборъ, свое право имѣть депутата.
-- Конечно, вамъ это очень непріятно, замѣтила Хлоя: -- и вы, вѣроятно, его не допустите или выгоните вонъ: вѣдь васъ столько. Вы, разумѣется, подадите голосъ противъ его допущенія въ палату?
-- По несчастію, я не могу этого сдѣлать, сказалъ сэръ Кадвалледеръ:-- правительство полагаетъ, что его необходимо допустить и что это вопросъ жизни и смерти для нашей свободы и конституціи. Я долженъ подать голосъ съ моей партіей и буду вотировать за его допущеніе въ башмакахъ или босымъ. Я только надѣюсь, что онъ, войдя въ палату, не сядетъ рядомъ со мною, или же мнѣ придется перемѣнить свое мѣсто.
Съ этими словами сэръ Кадвалледеръ величественно вышелъ изъ комнаты, съ гордостью смотря на свои блестящіе, модные сапоги; а дамы принялись за свою работу -- составленіе списка гостей.
-- Какъ я рада, что Роджеръ Лайдъ здѣсь! воскликнула съ жаромъ Алиса:-- онъ какъ разъ подвернулся во-время. Вотъ у насъ еще кавалеръ. Онъ, конечно, пріѣдетъ, не успѣвъ еще повидаться съ многими и дать слово другимъ. Вотъ блестящая партія, Хлоя. У него 20,000 ф. ст. годового дохода и графскій титулъ въ будущемъ. Какъ счастлива будетъ его жена.
-- Конечно, это большая приманка. Но онъ самъ каковъ? Онъ пріятный человѣкъ?