Я не хотѣлъ говорить о Томѣ при Погѣ и сказалъ, что не видалъ Тома со среды и ничего о немъ не слыхалъ. Потомъ, я старался перемѣнить разговоръ, но всѣ мои усилія были тщетны. Погъ продолжалъ разспрашивать Джима и только тогда успокоился, когда узналъ, что Томъ явился въ Понтардюлесъ съ нами изъ Верхняго Киллея, и по уничтоженіи заставы отправился неизвѣстно куда, съ Бейнономъ, но, по всей вѣроятности, приметъ участіе во всѣхъ дѣйствіяхъ Ревекки въ нашемъ околодкѣ.
Разставшись съ Погомъ и Джимомъ, я предложилъ Билю отправиться къ заставѣ и убѣдиться во очію, тамъ ли наши враги. Конечно, это была опасная рекогносцировка, но важно было знать, основательно ли мы отказались отъ своего предпріятія и дѣйствительно ли были власти предупреждены о немъ. Биль согласился и мы, переодѣвшись дома, отправились поспѣшно черезъ Фервудъ.
Достигнувъ противоположнаго его конца, мы свернули съ дороги въ поле и тихонько, ползкомъ добрались до заставы, боясь каждую минуту наткнуться на враговъ. Наконецъ, мы спрятались за изгородь противъ самой заставы и стали дожидаться разсвѣта, ибо въ темнотѣ мы не могли ничего не разобрать. Спустя не болѣе получаса, начало свѣтать и, мало по малу, окружающіе предметы стали рельефно выступать на сѣромъ фонѣ. Въ тридцати шагахъ отъ насъ, въ небольшой ямѣ, лежало пять человѣкъ; но хотя это зрѣлище вполнѣ подтвердило наши подозрѣнія, мы остались въ своей засадѣ пока совершенно разсвѣло.
Тогда наши враги поднялись, и со всѣхъ сторонъ стали къ нимъ подходить товарищи, спрятанные вокругъ заставы. Всѣ они очень устали и жаловались на холодъ и росу; потомъ они говорили, что, вѣроятно, ихъ выслали туда по ложному извѣстію, что все было спокойно, что, кажется, Ревекка не имѣла ни малѣйшаго намѣренія коснуться этой заставы и что не досадно ли было провести цѣлую ночь въ полѣ, безъ всякой пользы. Напротивъ, все, что мы слышали, очень позабавило насъ. Они не подозрѣвали, что такъ близко отъ нихъ находились два бунтовщика и что судьба заставы была рѣшена въ эту ночь, еслибъ они не явились на ея защиту. Наконецъ, они удалились и мы пошли домой, утѣшая себя мыслью, что вскорѣ насъ, вѣроятно, пригласитъ Бейнонъ къ уничтоженію если не этой, то какой-либо другой заставы.
Мы легли спать, когда уже солнце высоко взошло, но на другой день было воскресеніе и мы могли спать сколько хотѣли. Однако, вставъ очень поздно, я уже не имѣлъ времени пойти въ Пепфоръ, какъ намѣревался, что повидать миссъ Гвенліану.
Вечеромъ Бейнонъ лично явился въ домъ Пога Моргана, и, узнавъ о его прибытіи, мы всѣ, бывшіе съ нимъ въ Понтардюлесѣ, собрались туда. Онъ объяснилъ намъ, что дѣла шли отлично, и что, уничтоживъ еще нѣсколько заставъ, мы заставимъ отмѣнить несправедливый подорожный налогъ. Онъ прибавилъ, что Ревекка должна снести всѣ заставы вокругъ Понтардюлеса и что наше содѣйствіе потребуется для уничтоженія другой заставы, невдалекѣ отъ той, которую мы уже снесли. Мы должны были собраться въ слѣдующую среду въ указанномъ имъ мѣстѣ близь Понтардюлеса и ждать тамъ сигнала -- ракеты, послѣ чего уже могли идти далѣе. Я спросилъ, можемъ ли мы привести съ собою людей, хотѣвшихъ снести Кальврогскую заставу наканунѣ ночью и онъ охотно согласился на это, только просилъ хранить въ тайнѣ планъ дѣйствія, изъ боязни, чтобъ снова наши намѣренія не были узнаны врагами.
На слѣдующее утро, очень рано, Бейнонъ удалился изъ Верхняго Киллея, но такъ какъ онъ провелъ ночь у Пога, то мнѣ пришла въ голову мысль, что Погъ, вѣроятно, узналъ отъ него, гдѣ и что дѣлаетъ Томъ. Еслибъ я подумалъ объ этомъ ранѣе, то могъ бы предупредить Бейнона, но теперь было уже поздно. Въ этотъ день и на слѣдующій, несмотря на все мое желаніе, я не могъ отправиться въ Пепфоръ, такъ какъ меня задерживало то то, то другое.
Во вторникъ, Погъ пришелъ къ намъ въ домъ, впервые послѣ того, какъ Марта облила его помоями, и просилъ извиненія за то, что въ послѣдній разъ вышелъ изъ себя. Марта охотно съ нимъ помирилась, потому что она никогда не была злопамятна, и потомъ надѣялась, что этимъ путемъ отвратитъ опасность отъ Тома. Погъ остался у насъ довольно долго, какъ бы все не рѣшаясь сказать что-то важное. Какъ бы то ни было, онъ такъ и ушелъ ничего не сказавъ и только на другое утро, въ тотъ самый день когда мы должны были уничтожить вторую заставу, онъ объяснилъ, хотя и съ большимъ трудомъ, въ чемъ дѣло. Онъ просто предложилъ свою руку Мартѣ, прося забыть Тома и выйти за него замужъ. Онъ логично доказалъ, что, по всей вѣроятности, ей никогда не обвѣнчаться съ Томомъ, которому будетъ необходимо скрываться до той минуты, пока онъ найдетъ средство покинуть навсегда страну, а, слѣдовательно, при такихъ обстоятельствахъ жена была бы ему только обузой. Погъ давалъ клятву, что если она согласится быть его женою, то онъ всегда будетъ хорошимъ мужемъ и станетъ всячески баловать ее, совершенно забывъ, что она когда-то любила другого. Онъ былъ увѣренъ, что она, мало по малу, его полюбитъ, какъ онъ уже любилъ ее, и согласенъ былъ ждать свадьбы, прося теперь только позволенія надѣяться на ея благопріятный отвѣтъ.
Меня не было въ это время дома и Марта мнѣ потомъ разсказала объ его посѣщеніи, смѣясь надъ его дерзостью.
-- Какъ онъ смѣлъ вообразить, что я флюгарка и буду мѣнять свои чувства со дня на день, сказала она:-- но я его такъ проводила, что онъ не вернется болѣе. Я ему прямо сказала, чтобъ отложилъ всякое попеченіе обо мнѣ, что я никогда не выйду за него замужъ, какъ бы богатъ онъ ни былъ, а буду во всю жизнь вѣрна Тому. Еслибъ ты видѣлъ, какъ онъ разсердился! его лицо стало такое кислое, что я боялась, чтобъ наше молоко, стоявшее въ кухнѣ, не скислось.