Нечего сказать, завидное наслаждение! Но знаете ли, милостивый государь, что это наслаждение так неразлучно с смертью, что непременно должно исчезнуть, если вашему покойнику вздумается весьма некстати воскреснуть.
Рассудок.
А кто дает славу заслуженную? Не вы ли?
Мода.
Положим, что вы; а кто блестящую?
Рассудок.
Перед вами блестящая слава, я довольствуюсь истинною; мое дело возбуждать удивление к подвигам великим, а ваше оглушать одними хлопушками, или слепить глаза близоруких глупцов шумихою. Мне ли неизвестны те клубы, в которых вы изволите председательствовать, и те конторы, которыми премудро и славно управляете. Не вы ли без всякой меры, без всякой основательности раздаете богатство, достоинство, славу, или ругательство, стыд, посмеяние? Герои вашего рукоделия не иное что, как призраки, созданные Армидою; по вашей милости человек, одаренный истинным гением, принимается за глупца, глупый, который не умеет двух перечесть, кажется гением первой степени.
Мода.
Что ж это за преступление? Любимцы мои от того не страждут, и мир не остается в накладе: заблуждение для него необходимо! Чем, скажите, чем бы вы заняли этих младенцев, когда бы надлежало привязываться только к тому, что называется у вас основательным, благоразумным?
Рассудок.