"Бог дал мне все, чего может желать человек: богатство, имя, ум, благородные стремления. Я хотел наслаждаться и затоптал в грязь все, что было во мне хорошего. Я не обесчещен, не несчастен, не сделал никакого преступления; но я сделал хуже: я убил свои чувства, свой ум, свою молодость. Я опутан грязною сетью, из которой могу выпутаться и к которой не могу привыкнуть. Я беспрестанно падаю, падаю, чувствую свое падение и не могу остановиться...
"И что погубило меня? Была ли во мне какая-нибудь сильная страсть, которая бы извинила меня? Нет.
"Хороши мои воспоминания! Одна ужасная минута забвения, которой я никогда не забуду, заставила меня опомниться. Я ужаснулся, когда увидел, какая неизмеримая пропасть отделяла меня от того, чем я хотел и мог быть. В моем воображении возникли надежды, мечты и думы моей юности.
"Где те светлые мысли о жизни, о вечности, о Боге, которые с такою ясностью и силою наполняли мою душу? Где беспредметнае сила любви, отрадною теплотой согревавшая мое сердце? Где надежда на развитие, сочувствие ко всему прекрасному, любовь к родным, к ближним, к труду, к славе? Где понятие обязанности?"
"А как бы я мог быть хорош и счастлив, если бы шел но той дороге, которую, вступая в жизнь, открыл мой свежий ум и детское, истинное чувство! Не раз пробовал я выйти из колеи, по которой шла моя жизнь на эту светлую дорогу. Я говорил себе: употреблю все, что есть у меня воли, и не мог. Когда я оставался один, мне становилось неловко и страшно с самим собой. Когда я был с другими, я забывал невольно свои убеждения, не слыхал более внутреннего голоса и снова падал.
"Наконец я дошел до страшного убеждения, что не могу подняться, перестал думать об этом и хотел забыться; но безнадежное раскаяние еще сильнее тревожило меня. Тогда мне в первый раз пришла мысль о самоубийстве...
"Я думал прежде, что близость смерти возвысит мою душу. Я ошибался. Через четверть часа меня не будет, а взгляд мой нисколько не изменился. Я также вижу, также слышу, также думаю; та же странная непоследовательность, шаткость и легкость в мыслях.
"Непостижимое создание человек!"
Как видим, этим маленьким рассказом затронута весьма интересная и серьезная тема. Отчего, в самом деле, человек, одаренный всеми благами судьбы, вместо счастья, носит в душе неотступную муку, вместо жизни избирает добровольную смерть? -- К сожалению, мы не находим в настоящем рассказе той глубокой, художественной разработки взятой темы, на которую способен граф Толстой. Он дает здесь только несколько намеков для разрешения поставленного вопроса. Не сильная страсть, не преступление, не бесчестный поступок погубили Нехлюдова, -- нет: он погиб от бессилия осуществить светлые мечты и благородные думы своей молодости, он погиб оттого, что душа его сохранила еще сознание высоких и чистых стремлений, в то время, как жизнь его упала в грязь пошлости, ничтожества, презренных интересов и жалких тревог. Кругом него живут люди тою же жизнью, но они не чувствуют возможности иного, высокого и прекрасного счастья для человека и они спокойны. Есть в жизни и другие характеры, есть сильные, неутомимые бойцы за свои идеалы, способные на подвиг и жертву. Но князь Нехлюдов не из их числа: нося в душе своей чистый идеал жизни, он лишен воли, необходимой для его осуществления. Из этого внутреннего противоречия и развивается та драма, которую показал нам граф Толстой. Драма эта не есть какое-либо исключительное явление, обусловленное особенностями той или другой эпохи; она постоянно повторяется и в наше время и будет повторяться до тех пор, пока будут существовать высокие порывы рядом с бессильными характерами.
Небольшой рассказ "Люцерн" принадлежит к наименее художественным произведениям графа Толстого. В сущности это довольно отвлеченное рассуждение, приуроченное к одному факту заграничной жизни, поразившему князя Нехлюдова (настоящий рассказ есть как бы отрывок из записок князя Нехлюдова). Факт этот состоял в том, что богатые обитатели великолепной люцернской гостиницы Швейцергофа не дали ничего бедному странствующему певцу, который в течение получаса забавлял их своим пением и игрою на гитаре.