Сменив лошадей, мы сейчас же тронулись дальше. Берега были средней высоты и состояли из хряща и песка до устья р. Эттолахана, на берегах которой залегают опять буроугольные слои. Через устье, вследствие прилива, перебраться было нельзя, так что нам пришлось сделать большой обход по мокрому болоту. Но при этом мы попали в такое плохое место, что чуть не засели совсем; между тем, надвигались сумерки, и нам пришлось разбить свою палатку на плоском болоте.
Ранним утром 29 августа, выбравшись не без труда и усилий из этой топи, мы поехали березовыми лесами и лугами, принявшими уже настоящий осенний вид. Недалеко от Аманины мы наехали на юрту, построенную на случай дождя и непогоды для убежища собирающих ягоды женщин. Сборщицы уже набрали большие запасы ягод, разных Rubus и Vaccinium, но плакались на большого медведя, который, правда, не мешает им во время их домашней работы, зато каждый день уничтожает ужасно много ягод и раньше их обирает самые лучшие места. Но, к великому прискорбию моих спутников, как раз теперь мишка не показывался. Мы вступили в Аманину до дождя, начавшего лить снова.
30 августа. В дождь и бурю по дороге, от ливня сделавшейся очень скользкой, проделал я сегодня последний переезд до Тигиля, куда прибыл в 1 ч. дня и где сейчас же поместился в доме Левицкого. Меня трясла сильная лихорадка, и мне нужно было провести в покое и отдохнуть несколько дней, прежде чем отправляться в дальнейшее путешествие. Русская паровая баня и покой при европейском образе жизни подействовали прекрасно и скоро вернули мне здоровье и силы. Во время небольших прогулок я взял следующие углы: Тепана 187°, Щеки 137°, Пирожников 121° и Зисель 103°. Частые дожди очень попортили мои коллекции. Так, сильно пострадали насекомые и растения, а на геологических образчиках много этикеток или пропали, или их стало совершенно невозможно прочесть. Дневники сохранились хорошо.
4 сентября. Заготовив еще с вечера все для дальнейшего пути, я расстался с д-ром Левицким, гостеприимству которого я так много обязан, и сегодня в 10 часов утра начал свою поездку западным берегом Камчатки в порт Петропавловский. Первым пунктом, которого нужно было достигнуть, была Напана, до которой от Тигиля обыкновенной проезжей дорогой всего 21 верста. Но этот путь весьма затруднителен, вследствие очень топких болот, и потому мне рекомендовали другой, гораздо более дальний, но зато и более удобный, все по воде: спуститься по Тигилю на батах до впадения в него р. Напаны, а затем подняться по последней с приливным течением до местечка Напаны. Так я и сделал. Живо побежали мы на двух счаленных батах вниз по Тигилю. Скоро, пониже Тигиля, мы вышли на упомянутый уже порог, где прорван рекою первый параллельный кряж -- высоты Красной сопки. Мои проводники рассказали мне, будто здесь, еще до того времени, когда русские основали укрепление Тигиль на его нынешнем месте, стояло старое поселение камчадалов, почему это местечко еще и до сих пор носит название "Старого Тигильского Острога". Насчет небольшой зимней гавани при устье Гавенки мне сообщили также, что прежде там было поселение отставных казаков, которые занимались довольно обширным скотоводством, и жили богато. Еще не доезжая до этого места, мы опять видели по берегам тюленей, быстро соскакивавших в воду при нашем приближении.
При быстром падении реки уже в 3 часа мы были у устья Напаны, где пришлось до 7 часов ждать прилива. Здесь, всего в 11 верстах от устья Тигиля, нашли мы безотрадную пустыню в виде моховой тундры, на которой вдали, на западе, виднелись высоты Омгонского мыса и очертания Утхолокских гор. Чтобы скоротать время, мы занялись охотой на гусей, все время тянувшихся над нами большими стаями. Наконец начался прилив, и мы сейчас же снарядились к отъезду. Сначала появились небольшие волны, шедшие навстречу быстрому течению реки и как будто нейтрализовавшие его, но потом они чрезвычайно быстро начали идти все далее и далее, и скоро установилось течение совершенно обратное. С этим течением, при луне и под песни моих казаков, мы быстро двинулись вверх по реке. Белух здесь совсем не было. Верстах в 8 от местечка Напаны приливной ток отказался нам служить, и остальной путь пришлось идти на шестах. Р[ека] Напана на много верст от устья течет в берегах, образованных моховой тундрой, но затем правый берег становится выше и состоит из песчаника, хряща и песку, между тем как левый все еще остается низким. Еще дальше на обоих берегах появляются березы, ольхи и ивы. Таким образом, после холодной ночи, но без неприятных приключений мы в 4 часа утра 5 сентября прибыли в местечко Напану, где нам сейчас же сообщили печальное известие, что все жители ушли на охоту за северным оленем и забрали с собой всех 10 здешних лошадей. Вот это так значило -- "ждать". Напана лежит на правом, несколько возвышенном берегу, на светлом мергелистом песчанике, в очень бедной лесом и мертвенной местности. С севера она сплошь окружена низинами, к югу -- виднеются небольшие, острые, конические высоты, наверное, те же самые, которые я видел на р. Тигиле в области "щек". 10 домов местечка населены 29 мужчинами и 17 женщинами; скота -- всего 8 коров. Из бесед с двумя стариками, оставшимися дома, я отметил себе следующее. Кемчига встречается и здесь и попадается по западному берегу к югу до Ичи, но, начиная оттуда, исчезает совсем и далее заменяется сараной. Напротив, самое северное место, до которого встречается медвежий корень (Andgelika), это -- Сопочная, и чем дальше к югу, тем это большое, красивое декоративное растение сильнее и роскошнее. Относительно нахождения лося старые охотники сообщили, что зверя этого теперь уже много лет не видать в Камчатке, но что в старые времена он попадался иной раз на западном берегу, да и то все-таки как большая редкость. И действительно, можно думать, что за пределы северной тундры в редких случаях забегают только отдельные, отбитые от стада и преследуемые животные, а обычно Парапольский дол, благодаря своей обширности и недостатку в корме, не пропускает лося в Камчатку. Относительно гидрографических отношений этой местности я узнал, что р. Напана, берущая свое начало у Тепанского вулкана, до того сближена здесь с северным истоком реки Хариузовой, Тулханом, что в весеннее половодье с Напаны прямо в Хариузову проезжают на батах. Водораздел здесь всего верст в 6, и лодки волоком перетаскивают через тундру, чтобы попасть с одной реки на другую. Есть также и очень удобные зимние проходы -- к истокам Тигиля, а равно и в долину Камчатки, к pp. Крестовке и Козыревке, -- проходы, которыми пользуются нередко. К западу от истоков pp. Напаны и Тулхана (Хариузовой) идет средней вышины кряж, Медвежий мыс, с которого берут начало pp. Утхолока и Кавран, которые поэтому очень коротки и ограничены со всех сторон реками Напаной и Тулханом вместе с Медвежьим мысом. Как Тулхан представляет северный исток Хариузовой, так на юге она начинается большим истоком Плеханом, начальная часть которого вытекает близ р. Ичи и вместе с последней обхватывает береговые реки Белоголовую, Морошечную и Сопочную, имеющие точно так же короткое протяжение.
Охотники с лошадьми вернулись только к 8 часам вечера; теперь можно было надеяться ехать далее. То, что мне пришлось ждать, до такой степени беспокоило тойона, что он хотел было загладить свою вину соболем, которого старался всучить мне. От подарка я, естественно, отказался, но из всего этого увидел, до чего эксплуатируют камчадалов чиновники. Раз чиновник принял подарок, для камчадала это значит, что данная история, от которой он боится дурных последствий, замята и прикончена, даже если бы он, как в настоящем случае со мной, ни в чем не был повинен. А если подношение его отвергнуто, тогда у камчадала остается чувство ненадежности и тревоги, что потом у него возьмут больше. Здесь вошло в пословицу, что камчадал глуп всегда и виноват, а чиновник умен и всегда прав. Слова "глуп" и "умен" в приведенной пословице, если держаться правды, нужно заменить словами "честен" и "послушен" и -- "хитер" и "бесчестен". Поэтому мне пришлось много возиться, чтобы втолковать тойону, что я не вижу ровно никакой вины в том, что лошади не тотчас же были доставлены для дальнейшего путешествия.
6 сентября. На приготовления к дороге и на переправу через реку пошло так много времени, что только к 7 часам мы были в седлах. С юга поднялся ужасный курильский ветер и нагнал с моря тяжелых туч, а затем скоро начал хлестать сопровождаемый бурей дождь, подававший неутешительные надежды на 90-верстное путешествие в Утхолоку.
Сначала мы проехали несколькими плоскими луговыми долинами, между совсем низкими, поросшими березой (В. Ermani), холмами, словом, местностью чисто камчатской. Затем дорога потянулась на далекое расстояние по сухой, покрытой мхом, шикшей (Empetrum) и видами Vaccinium волнистой местности, над которой поднимались маленькие, поросшие кедром-стланцем, холмики. Здесь богатая ягодами тундра, по-видимому, представляла излюбленное место пребывания небольшой птицы из породы куриных, то и дело взлетавшей перед нами длинными вереницами с голубичника. Ружья были укутаны от дождя и их нельзя было скоро достать, так что ни одной мы не застрелили. Мне птица показалась чем-то средним между белой куропаткой и тетеревом, ближе первой из них по большому количеству белых перьев. Пронзительный, совсем своеобразный крик при взлете звучал, однако, так особенно, что я почти не решаюсь признать в этой птице какой-нибудь из водящихся в Европе видов. В одном месте дороги, где волнистая местность уже распадается на невысокие холмистые хребтики, по сторонам их появились опять "кучегоры", вполне похожие по положению, общему виду и материалу на аманинские. Сейчас за этим возвышением мы попали на более высокий, идущий с северо-запада на юго-восток кряж, на гребне которого поднимается множество небольших острых горок и который был весь покрыт красивым старым березовым (В. Ermani) лесом. Кряж этот называется Кталаммон и обозначает середину пути между Напаной и Утхолокой. Здесь, на небольшом перевале, посреди красивого густого леса выстроена юрта для пристанища путников и охотников. Хотя дождь перестал и было еще рано, мы остановились здесь на ночлег. Промокшие до костей и дрожа от холода, мы поспешили развести громадный огонь, чтоб сколько-нибудь обсохнуть и обогреться. Благодаря расторопности Зиновьева, скоро все наладилось: запылал огонь, закипела вода в котелке, и за горячим чайком забыты были все тягости этого дня. А лес уже смотрел по-осеннему, и в красивой зелени берез виднелось много желтого листа.
7 сентября. Тяжел был вчерашний день, но сегодняшний выдался еще гораздо хуже. Уже утром прошел проливной дождь с сильной бурей. Сначала я думал было остаться здесь, под защитой леса, но мысль о предстоявшем, еще далеком пути и о том, что сезон-то уже довольно поздний, погнала меня дальше.
С Кталаммона берут начало 8 ручьев, образующих слиянием своим р. Куачин, впадающую в море между мысом Омгоном и Утхолокой и сильно распространяющуюся в ширину благодаря образованию многих рукавов. Между этими истоками Куачина возвышаются всюду умеренные высоты, из которых одни покрыты березняком, другие только кедровником, а иные и совсем обнажены и даже несколько болотисты на вершине. У двух из таких гор, Янг-санг-кона и Аулхуна, на оголенных вершинах виднеются скалы. Все эти высоты не образуют связных цепей или кряжей, а являются изолированными, без всякого порядка поднимающимися над ровной местностью кучеобразными горами или холмами, которые почти все в свою очередь увенчаны островерхими возвышениями. Да и Омгонская (по-камчадальски А-онг-тов) и Утхолокская (Ок-лан-гуй) горы принадлежат вполне к подобным кучеобразным горам и причисляются к значительным возвышенностям. Но эти последние горы лежат уже так близко к морю, что прибой волн их уже наполовину разрушил, и потому они ныне превратились в крутые мысы. Все эти кучеобразные и собранные группами горы кажутся мне высшей ступенью развития "кучегор" и островерхих холмов у Паллана и Тигиля; наибольшего развития эти холмы достигают в месте прорыва настоящих старых вулканических масс (Тепана, Пирожникова). Подобный же напор базальто-трахитовых или древневулканических массивных пород на здешние третичные образования всюду дал одинаковые результаты, и только в одном месте более заметные и сильные, в другом -- менее ощутительные. Жар активных извергавшихся масс с их парами и газами произвел во всех случаях в подлежащем пассивном материале разрушения и новообразования однородного характера.