Из продуктов минерального царства и здесь тоже есть цветные кварцы, находимые в большом количестве в миндалевидной породе и идущие на кремни. Кроме того, здесь есть еще очень белая, прекрасная глина, которую употребляют для беления комнат. Наконец, здешние жители готовят очень прочную краску для окраски окон и дверей, растирая на рыбьей икре измельченную в порошок сферосидеритовую или охровидную породу. Сферосидерит встречается здесь в совершенно тех же условиях, как и на устье Тигиля, и точно так же содержит много остатков растений. Красивые, очень большие пластины слюды, которые вставлены вместо стекол в оконные рамы в Сопочной и многих других селениях, -- не камчатского происхождения; их привозят торговцы из Сибири, с берегов Витима.
Белая сопка, она же -- Ичинская, самый высокий и выдающийся пункт всего Срединного хребта, видна отсюда в ясную погоду. К сожалению, в этот раз ее не было видно. От этого важнейшего кряжа всей страны открываются во все стороны проходы и речные долины. Здесь находятся, говорят, и истоки Тигиля. Точно так же здесь берут начало pp. Хариузова (Плехан), Сопочная, Ича и впадающие в р. Камчатку pp. Калю, Кыргана и Кимитина. Истоки Белоголовой, Морошечной, а отчасти и Хикигена, лежат, собственно, в западных предгорьях Срединного хребта и в параллельных ему кряжах.
Ичинская сопка со своею окрестностью принадлежит к богатейшим в отношении охоты местам Камчатки. Здесь бродят стада северных оленей и каменных баранов (аргали), и водится очень много всякого пушного зверя (соболей, лисиц, медведей и др.), а многие горные ручьи, особенно осенью, переполнены лососевыми рыбами. Глушь широко раскинувшейся горной природы и удаленность от всякого человеческого жилья чрезвычайно благоприятствуют размножению животных. Только в последнее время богатства эти привлекли к себе большее внимание. Между тем как прежде в это охотничье Эльдорадо пробирались только отдельные охотники из камчадалов, в последние десятки лет сюда явилось, как уже я упоминал не раз, с западного берега Охотского моря кочевое тунгусское племя ламутов. Сначала это были единичные выходцы, затем число их скоро возросло, а теперь, говорят, вот уже пять лет, как у Ичинской сопки стоит восемь чумов этого племени с немалым населением.
15 сентября. Нас задержал дождь, и только в 12 часов мы тронулись далее, в Ичу, отстоящую отсюда на 52 версты. Первым делом мы переправились через Суж, затем прошли пешком часа 3 по трясине и по болоту, достигли березового леса (В. Ermani), и поехали краем его, более высоким и более сухим. Дальше пошли вперемежку болотца да березовые лески, в которых мы несколько раз натыкались на стаи глухарей, достигающих здесь, должно быть, северной границы распространения, и, наконец, мы пришли к Кишуну, глубокой реке, впадающей в море. Эта быстрая река настолько глубока, что при переезде через нее вода доходила до седла. Рыба шла в изумительном множестве, и потому по берегам было видно много пирующих медведей. Сытые звери при нашем приближении пускались в бегство; однако нам удалось, к радости наших проводников, уложить двух довольно больших медведей. Проехав еще небольшое болото и березовый лес (В. Ermani), мы очутились на берегу довольно большой и тоже глубокой реки Зайчика, впадающей в р. Ичу не очень далеко от ее устья. Здесь остановились на ночлег. Я обратил внимание, что с Сопочной, по-видимому, совсем исчез кедр, до этого места бывший постоянным нашим спутником.
На берегах Зайчика третичная формация явилась опять в полном своем развитии. В правом берегу было два пласта бурого угля, мощностью до 2 футов, отделенные один от другого жирной глиной и на ней же лежащие. Ниже находящиеся отложения были покрыты водой. На угле залегал 3--4-дюймовый слой сферосидеритообразный, очень богатой растениями, породы, вполне похожей на таковую у Тигиля. Листья и стебли тополя и ольхи и ольховые сережки находились в изобилии в этом тонком слое. Тут же нашлась пара раковинок (Paludina или Limnaea ), говоривших в пользу пресноводного характера отложений; во всяком случае, этот слой был совершенно иной, чем раковинные слои под Воямполкой и Кавраном. Все это было покрыто сверху слоем гальки в 3 сажени толщиной, в которой роль главной части играли обломки базальтов и трахитов. Общая вышина берега достигала 4 -- 5 сажень.
16 сентября. Ночь была очень ясная и очень холодная, почему вода в реке сильно спала и облегчила нам переправу. Нам пришлось опять большею частью брести по болотам, перебираться чрез ручьи и ехать небольшими сухими березовыми лесками, а под Ичей еще перейти довольно скверное болото; в Ичу мы попали к 12 часам. И на сегодняшнем пути не попалось также ни одного кедра. Вся местность была плоска и пустынна, только далеко на востоке мы увидели отсюда в первый раз Срединный хребет в виде крутых гор и их вершин.
Селение Ича лежит на правом берегу реки того же имени, которая здесь течет, разбившись на три рукава. Река эта -- положительно одна из самых больших и значительных на всем западном берегу Камчатки, но при этом носит характер настоящих горных потоков, в которых количество воды поразительно быстро меняется, смотря по погоде. До ее устья от селенья сухим путем 20, а водой 30 верст. Когда мы приехали, все еще спали, вместо того, чтобы работать и готовиться к зимнему житью. Этому вполне отвечало здесь и все прочее. Жаловались на недостаток пищевых средств, а река все еще была полна рыбой, 8 домов и церковь имели ветхий и беспорядочный вид. За маленькими огородами, видно было, ухаживали плохо. Жители (26 мужчин и 31 женщина) производили грустное впечатление людей нездоровых; у них 36 коров и 3 лошади. В прежнее время, говорят, здесь жилось лучше и не было недостатка в физическом и материальном благосостоянии. Мне рассказывали, что вследствие излишка рогатого скота, много его угнали за хребет, в Милкову, куда он приходит на 17-й день; при этом пользовались перевалом с истоков Оглукоминой на истоки Кырганы.
Последовательность в ходе рыбы здесь почти та же, что и в упомянутых выше реках: первой появляется -- как редкость -- чавыча вместе с каюркой, а за ней идет "густая рыба", в состав которой входят хайко, горбуша, кизуч; семга остается в низовье.
17 сентября. Расстояние от Ичи до Оглукоминой -- 40 верст. Уже в 6 ч. утра мы переправились через р. Ичу, галька которой состоит из обломков толстосланцеватого темного глинистого сланца, кремней, трахита и несколько пористой лавы. Течение было умеренное. Первая половина пути пролегала плоской болотистой местностью, с маленькими островными березовыми лесками, в которых было более сухо. Вторая -- шла чрез холмистые, поросшие березой, гряды с длинными луговыми долинами между ними, по дну которых струились небольшие ручейки. Все они стекают в Ичу и принадлежат речной системе, идущей почти до Оглукоминой. Перед самой Оглукоминой нам опять пришлось перейти болото, за которым мы и попали на эту глубокую, разделенную на много рукавов, реку. По берегам далеко тянулся густой кустарник из ивы, ольхи, березы и Sambucus, который местные жители называют тальником. Здесь Срединный хребет лежит еще ближе и в нем видны большие ворота -- широкая долина, чрез которую прорывается река, и где лежит излюбленный перевал в долину р. Камчатки, на Милкову и Кырганик, -- перевал, который был в большом ходу в старину, когда страна была еще густо населена.
Местечко Оглукомина лежит в 30 верстах от устья реки того же имени, на левом ее берегу. В нем 9 домов, жителей -- 32 человека м[ужского] п[ола] и 25 -- ж[енского] п[ола], 35 коров, 3 лошади и плохие огороды. Проходные рыбы те же самые, что в Иче. Санитарное состояние, по-видимому, и здесь было крайне дурное, так как, например, тойон лежал больной, сплошь покрытый ужаснейшими ранами.