С обеих сторон местность довольно круто поднимается в виде узкого гребня, обильно поросшего кедровым стланцем, кустами ольхи, старыми березами, рябиной, ивой и сосной. Но высота подъема не особенно велика, и поэтому здесь не только нигде не видно было следов снега или льда, но, напротив, характер растительности указывал, что снег здесь остается не долее, чем вообще свойственно этой части Сибири. С высоты гребня к юго-востоку открывается долина Турахтаха, по которой протекает ручей того же наименования. Долина эта сперва образует узкую, глубокую, с крутыми боками рытвину, по дну которой мчится маловодный ручей. Пятью-шестью верстами ниже долина, однако, становится шире, и вместе с тем падение дна ее значительно уменьшается. Над гребнем живописных лесистых боков долины местами виднеются голые каменные массы, часто поднимающиеся конусами, а то представляющиеся в виде развалин. Формация массивной породы, образующей конусообразные горы, осталась для меня невыясненной. Галечник в ручье состоял преимущественно из плотного, очень крепкого, песчанистого светлоокрашенного известняка с примесью обломков какой-то темной серо-бурой порфировой породы, содержавшей вкрапленные мелкие светлые кристаллы полевого шпата. Порода эта встречалась нам в дальнейшем пути все в большем и большем количестве по мере того, как конусообразные горы, также все учащавшиеся, надвигались все ближе и ближе.
Чем далее мы продвигались, тем более уменьшался наклон почвы. Турахтах оставался еще маловодным до того места, где в него с левой стороны впадает очень многоводный источник. Смотря отсюда вниз по долине, я видел сквозь деревья просвечивающую из глубины большую, синеватую, сильно блестящую поверхность, и мой тунгус-проводник объяснил мне, что перед нами большая, никогда не оттаивающая вполне масса льда, постоянно уменьшающаяся с мая до конца августа, с сентября же опять возрастающая.
Проехав еще полверсты, мы вышли из пределов леса к обширному, лишенному деревьев лугу. Характер долины здесь вполне изменился. Бока ее гораздо более пологи, но по-прежнему сплошь покрыты лесом. Сама долина в ширину имеет более 200 сажень, дно ее с весьма слабым падением: ручей, обогатившись водою впадающего в него ключа, расширяется, получает сравнительно слабое течение и, не образуя настоящего русла, разбивается на множество рукавов, прорезывающих зеленый луг. К середине луг становится все менее и менее роскошным и окружает голый галечник, в свою очередь образующий узкую кайму вокруг мощной ледяной массы. По словам тунгуса, посещавшего на своих охотничьих экскурсиях эту долину во все времена года, только что упомянутый источник, после весьма короткого течения, верстах в двух ото льда впадает в Турахтах. Он никогда не замерзает, одинаково многоводен как зимой, так и летом, и течет по льду, особенно зимой и весной. При нашем посещении вода текла частью подо льдом, частью по глубоким бороздам во льду. Эти борозды на льду почти все без исключения были выстланы галькой. Нередко галька собрана в большие валы, так что производит впечатление морен. Эти валы, благодаря постоянным изменениям в течении воды, в свою очередь прорваны, сдвинуты и сбиты в более или менее объемистые кучи.
Лед часто бывает плотно набит галькой, так что образуется конгломерат, в котором лед сам же играет роль цемента. В других местах я встречал настоящую, ледяную брекчию, т. е. массу угловатых или несколько закругленных обломков льда, мутных, снежно белых или загрязненных примесью песка и вмерзших в совершенно прозрачный лед. Нередко конгломерат и брекчия являются смешанными друг с другом. Величина галек изменяется от величины мельчайших песчинок до размеров головы и более. Но всего чаще встречается совершенно чистый, прозрачный лед, представляющий в глубоких щелях тот же чудный синий цвет, какой встречается только на швейцарских глетчерах. Лед необыкновенно плотен и тверд, лишь редко содержит немного пузырьков и показывает на 1 фут глубины под поверхностью -- 1 °R. Вечером температура воздуха равнялась +8 °R, между тем как в полдень мы на высоте наблюдали +17 °R, а на следующий день утром --2 °R. В двух щелях, приблизительно в середине ледяной массы, я нашел еще теперь, т. е. к концу лета, мощность, равную 8--10, при этом лед покрывал дно долины на протяжении 60 сажень, при ширине, приблизительно, в 25 сажень. Мощность льда равномерно уменьшалась к краям его; только та часть, откуда вытекала вода, представляла некоторые особенности. В этом месте лед стаял всего сильнее, что обнаруживалось гораздо более широким здесь поясом галечника. Большая поверхность, покрытая галечником, ясно обнаруживала, как велико было в начале лета продольное и поперечное протяжение льда, который, несомненно, покрывал тогда всю эту площадь голого камня и, следовательно, занимал, по крайней мере, вдвое больше места.
На следующий день, 4 августа, мы шли тою же долиною далее вниз по реке. За полого опускающимися лесистыми боками долины опять часто стали выступать конусообразные горы, вместе с тем учащалась и темная порфировая галька в русле реки. Ландшафт -- дикий и красивый. В расстоянии не более полуверсты от только что описанной массы мне особенно бросилось в глаза, что ручей снова более сосредоточился в одном ложе, а вместе с тем падение его стало круче, и течение значительно ускорилось. Вскоре мы опять въехали в кустарник, состоявший главным образом из малорослой березы (Betula nana), над которым возвышались лишь немногие лиственницы с посохшими верхушками. На протяжении 3 верст ехали мы через этот кустарник, всюду обнаруживавший следы высоких вешних вод, и затем опять достигли луга, также окружавшего мощную массу льда. Долина здесь значительно расширяется, и бока ее, покрытые густым лесом, очень полого понижаются ко дну, которое опять становится почти совершенно горизонтальным. И здесь ручей принимает в себя многоводный ключ; соединившись с последним и разбившись на множество рукавов, он медленно течет далее по поверхности льда. Все повторяется здесь совершенно так же, как и на прежде виденном нами льду, но только в гораздо большем масштабе: здесь ледяная масса имела 80 сажень в длину и 35 в ширину. Тунгус уверял, что видел здесь еще в конце июня лед длиною в версту и шириной в 1/4 версты. Слова его подтверждались, по видимому, голой, лишенною всякой растительности, площадью галечника. Я желал бы обратить внимание лишь на одну особенность этой ледяной массы, -- особенность, не столь ясно выраженную в вышеописанном скоплении льда: на конце этой массы находилось такое большое количество галечника и песку, что оно в значительной мере могло содействовать застаиванию воды в ручье, а, следовательно, и более скорому возрастанию массы льда зимою.
Тунгус сообщил мне, что вниз по течению реки в долине имеются еще два подобных же ледяных образования, так же никогда вполне не стаивающих. Но этих масс я сам не мог наблюдать, потому что долина здесь поворачивает к югу, наша же дорога шла к юго-востоку, по направлению к одному горному кряжу. Только с высоты кряжа я мог видеть в большом отдалении третью массу льда. Это место оказалось для меня вдвойне интересным, потому что одновременно с последней сверкали из глубины долины и окружавшей их зелени и обе ранее виденные нами массы льда. Три больших, блестящих на солнце пятна, окруженных чудной зеленью и разделенных лесом и кустарником, ясно отмечают те части дна долины, которые лишены склона или даже мульдообразно углублены и представляются в виде блестящих белых ступеней колоссального крыльца.
5 августа мы снова вошли в настоящую пустыню, и опять начались все прежние трудности. Мы ехали поперек многочисленных узких долин, крутой склон которых обнаруживался быстрым течением стремящихся по ним ручьев, соответственно этому, нигде не заметно было ни следа льда или снега, а напротив, снизу доверху -- долины и горы -- все покрыто было роскошнейшею растительностью. Прекрасный густой сосновый и лиственничный лес, кое-где с примесью березы и ольхи, часто представлял следы жестоких опустошений, причиненных бурями и водой. Бока долин были большею частью круты и каменисты, а дно так болотисто, что в нем можно было увязнуть. Весьма часто встречались павшие лошади или их кости. Нередко также виднелись следы медведей, лакомившихся у падали. Однако до настоящего времени нас хранила судьба, хотя наш маленький караван и был сильно истощен. Поэтому мы решили, несмотря на раннюю пору, доехать сегодня только до станционной юрты Иллэб, чтобы дать лошадям хорошенько отдохнуть и покормиться на богатых лугах этой местности.
Лишь за версту до Иллэба мы оставили лес и въехали в широкую плоскую долину, среди которой находилось совершенно лишенное растительности и покрытое галечником место. Мы уже здесь не застали льда, но, как нам говорили, он лежал тут еще до середины июля. Для объяснения столь раннего исчезновения льда я могу привести лишь тот факт, что при нашем посещении ручей долины оказался очень маловодным, а также и то, что падение дна ее сильнее, чем в долине Турахтаха. Естественно, следовательно, что зимою здесь образовалось менее льда, который и подвергся скорее действию солнечных лучей.
У юрты Иллэб я застал большое оживление. Здесь постепенно собралось несколько товарных караванов, чтобы воспользоваться прекрасным пастбищем и дать необходимый отдых людям и животным. Некоторые караваны, лошади которых особенно истомились, стояли здесь уже несколько дней. Очень счастливый для нас случай привел сюда также кочевника-тунгуса с небольшим стадом оленей, так что куплей и меной в лагере можно было приобрести достаточное количество оленины. Всюду виднелись сторожевые огни и палатки, а кругом на обширном пространстве паслись усталые лошади. Множество якутов, тунгусов и казаков ходило по лагерю. Всюду жарили и варили, ели и пили чай. При этом обменивались рассказами о пережитом, и у всякого было более чем довольно материала на тему о перенесенных невзгодах. Некоторые караваны совсем лишились лошадей, частью павших от утомления, частью задранных медведями. Между прочим, здесь давно уже лежал годовой запас аптекарских товаров, назначенный для Камчатки, а значительная убыль в лошадях оставляла очень мало надежды на скорую отправку этого запаса, отсутствие которого, конечно, было весьма чувствительно на месте его назначения. Бедные лошади, хотя и коренастые, очень крепкие, необыкновенно выносливые и неприхотливые, все-таки гибнут в большом числе от тягостей пути. Нигде нет для них зернового корма, а часто им приходится довольствоваться самым тощим пастбищем.
С наступлением ночи мы опять любовались великолепным и в то же время страшным видом: на дальних высотах загорелся лес, и весь горизонт к северо-востоку озарился красным светом.