Кихпиныч -- это четвертый вулкан, который возвышается точно так же изолированно и самостоятельно среди высокой тундры в упомянутом ряду: Унана, Таунзиц, Узон, и примыкает к последнему на юге. Этот большой вулканический горный узел в настоящее время представляет из себя кучу развалин некогда высокой и огромной конусовидной горы. На гребне возвышаются два маленьких конуса, а в ущелье юго-восточного конуса находится еще дымящаяся сольфатара, из которой старый Чуркин привозил себе запасы серы. Кихпиныч стоит близко около моря; с него берет начало горячий, испускающий пар ручей, устье которого я видел с моря в 1852 году. На юго-западе виднеются близко один около другого Большой и Малый Семячики с их столбами пара. На северо-востоке возвышается великолепный, полный и высокий конус Кроноцкого вулкана (10600 фут.), с целым рядом развалившихся кратеров и конусов, которые кончаются высоким, несколько притуплённым конусом Хамчена. Кругом на вершинах гор лежал уже снег и не было никакой растительности. На западе по направлению к реке Жупановой тянется высокая безлесная моховая и ягодная тундра, место странствования многочисленных диких северных оленей. С вершины кратера Узона я мог взять следующие пеленги:
Унана 320° NW, Таунзиц 305° NW, Валагинский хребет 270° W, истоки Ковычи 250° SW, истоки Камчатки 240° SW, Малый Семячик 205° SW, Большой Семячик 195° SW, Кихпиныч 155° SW, до 180° S и Кроноцкий вулкан 45° NO.
Наконец была найдена часть края кратера вулкана, где мы могли надеяться без всяких несчастных случаев достигнуть дна котла. Медленно и осторожно начали мы трудный крутой спуск. Мы шли вниз зигзагом. В особенности трудно было спускаться нашим нагруженным лошадям, которые, однако, несмотря на усиленную работу весело ржали при виде расстилающейся внизу прекрасной зеленой травы. Чем большей глубины мы достигали, тем более увеличивалась роскошь растительности. Благополучно добравшись до дна, мы стали внимательно присматриваться ко всему окружающему. В середине большого кратера лежало порядочных размеров озеро, в которое стекало множество маленьких и больших прудов чрез посредство незначительных ручьев или ключей, берущих начало на крае кратера. Между этими углублениями, наполненными водой, находятся невысокие вздутия почвы и маленькие холмы, которые поросли кедром, ольхой и березой (В. Ermani), и между которыми в изобилии растут трава и Vaccinium с прекрасными зрелыми ягодами. Вся почва состояла из вулканического щебня с большим количеством кусочков пемзы или была глинистой. Край кратера, который от северной до северо-восточной стороны был наиболее высоким и крутым, состоял из мощных чередующихся слоев щебня и из переполнившей кратер лавы, принявшей в настоящее время вид больших черных, красноватых или бурых, похожих на скалы, масс. Наш лагерь мы разбили на берегу большого озера, откуда мы легко могли добраться до любого места дна кратера. В настоящее время озеро и все болотистые воды представляют из себя остатки озера много больших размеров, которое некогда, вероятно, затопляло весь кратер, но прорвало после того юго-восточный край его и излило свои воды в море, находящееся отсюда недалеко. Место этого прорыва, совпадающее с местом стока озера, в настоящее время имеет вид узкого и дикого скалистого ущелья, чрез которое вода озера с шумом течет к морю и впадает в него недалеко на север от Кихпиныча. Это и есть могучий Баранко.
Здесь, на озере, мы впервые увидели, что в кратере существует не только растительная, но и богатая животная жизнь. Всюду на мягкой почве были видны свежие следы медведей, волков, лис и северных оленей. Тысячи полевок суетливо спешили наполнить к зиме свои кладовые всякими съедобными травами и корнями. Богатое рыбой озеро было покрыто утками, гусями, лебедями, плавающими вперемежку друг с другом; чайки, носящиеся над поверхностью воды, издавали свой хриплый крик.
4 и 5 сентября была ужаснейшая непогода. Лил дождь, буря с силой рвала нашу палатку, которой грозила все более возраставшая опасность быть сорванной, хотя она и была укреплена камнями.
Ничего невозможно было предпринять, и плохи были бы наши дела по части продовольствия, если бы мы еще не могли питаться мясом аргали. Наверху края кратера шел снег, который до нас достигал только в виде дождя.
Вблизи палатки, в небольшом пруду, я нашел множество маленьких темных тритонов, кажется, совершенно похожих на тритонов из области Толбачи. Этот маленький тритон представляет из себя единственное животное из классов амфибий и рептилий, встречающихся в Камчатке, так как там нет ни ящериц, ни лягушек, ни змей, ни черепах. Далее, в другом небольшом пруду, я нашел крошечных ракообразных. Обыкновенных европейских речных раков нет ни в одном бассейне Камчатки. Как известно, граница их распространения проходит по Уралу, так что в системе Волги они еще существуют, но уже в системе Оби их нет.
О лесах этой в общем лесистой области старый Чуркин рассказывал следующее: на Кроноцком озере растет лиственничный лес, который тянется сюда от долины Камчатки. По-камчадальски лиственница называется "кром", и от этого слова следует производить и само название озера. Пихты там нет, но она встречается на реке Семячике в виде небольших, стоящих островами, лесков. По Часме и притокам реки Жупановой растет только тополь. В остальных местах здешний край совершенно безлесен и только кое-где покрыт скудной растительностью стелящихся кустарников кедра, ольхи и корявой березы.