Это -- две решительно преобладающие породы среди всех метаморфических слоистых пород края; они встречаются всюду, в особенности на местах непосредственного соприкосновения с продуктами вулканического извержения. Так было и на проходе, который мы сегодня перевалили. В то время как самые высокие части слоев третичной формации на высшей точке прохода остались до сего времени почти еще не изменившимися и даже заключают в себе остатки растений, причем простираются далеко вниз по долине р. Чапиной; здесь, внизу, выступают уже нижние третичные слои, лежащие ближе к месту действия жара и имеющие вид кварцевых, светло-зеленых, часто почти стекловидных слоев метаморфизованной горной породы, совершенно в том же роде, как это наблюдается на западной стороне прохода в долину реки Бенью.
Отсюда существует низкий проход на юг через боковое ущелье долины р. Чапины к близлежащим истокам реки Жупановой и вместе с тем к собственно восточному берегу страны, в область Великого океана. Мы расположились лагерем уже на верхней Чапине, выбрав хороший луг, чтобы доставить возможность нашим лошадям, утомленным только что совершенной работой, получше отдохнуть и подкрепиться. Здесь уже падал не снег, а дождь. В горах же, которые остались позади нас, продолжала бушевать непогода, и вершины наиболее высоких гор были одеты блестящим белым снеговым покровом.
2 сентября. Утром при благоприятной погоде мы пошли чрез открывшийся уже вчера проход к истокам Жупановой, верхнего течения которой мы достигли в 9 часов. Река вытекает из горного узла Чишеч и направляется сначала на восток. По ту сторону реки, еще далее на восток, возвышается вулкан Унана, сзади которого лежит большое озеро Кроноцкое, и на юго-востоке -- вулкан Таунзиц; вблизи последнего должна находиться сольфатара. И этот вулкан лежит также недалеко от Кроноцкого озера.
Оба они представляют из себя совершенно недействующие, сильно притуплённые, вероятно обвалившиеся, конусообразные огнедышащие горы. Наш путь пролегал на юго-восток круто вниз к реке Жупановой. Растительность была очень скудна, между тощими кустами кедра и ольхи (Erlen) попадались только немногие корявые березки. Здесь выступает твердая светлая горная порода с многочисленными, мелкими, вкрапленными в нее кристаллами темного авгита, но преобладает опять-таки порода светло-зеленая, богатая кварцем и носящая признаки слоистости. Точно так же и песчаник, расположенный тонкими слоями, играет здесь второстепенную роль, в одном месте он был приподнят тремя большими выходами базальта. Долина сначала узка и выдвигающиеся в нее стены скал часто заставляли нас удаляться от реки и с топором в руках прокладывать себе дорогу по береговым пригоркам, поросшим кустарником. Так следовали мы некоторое время по долине, делающейся постепенно все шире, спускаясь по берегу медленно текущей реки Жупановой, перебродили и оставили ее наконец совсем, после чего мы повернули на восток по сухой ягодной тундре, постепенно поднимаясь по направлению к вулкану Унана. Эта далеко простирающаяся на запад и восток тундра примыкает к южной стороне подошвы вулканов Унаны и Таунзица; во все стороны открывается здесь прекраснейший вид в даль. На севере в небольшом отдалении возвышаются оба названные вулкана. На западе и северо-западе, рисуясь своими крутыми зубцами, тянется только что пройденный нами Валагинский хребет с заметным понижением в проходе реки Чапины. На юге можно несколько проследить реку Жупанову, на западном берегу которой возвышается ряд маленьких конусов. На востоке и юго-востоке от этой реки тундра поднимается по направлению к большому высокому плато, которое многочисленными громадными уступами круто обрывается у своего края. Наконец, на юге, вдали, на самом горизонте, выступает большой вулкан -- Семячик. Вся эта область характеризуется необыкновенным безлесьем, только здесь и там среди тощих ползучих кустов кедра стоят по отдельности маленькие кривые березки (В. Ermani).
Мы поднимались все далее по направлению к вулкану Унана, который, в особенности на северо-западном краю кратера, сильно разрушен и, как уже было сказано, по-видимому, совершенно прекратил свою деятельность. Затем мы стали следовать по подножию вулкана, несколько поднимаясь в восточном направлении. Часто мы переезжали сухие русла рек, по которым весной сбегает с гор снеговая вода, теперь же они были усеяны лавовой галькой. Двигаясь по этой гальке, мы спустились в ровную и постепенно понижающуюся широкую долину, которая простирается между Унаной и Таунзицем и отделяет друг от друга эти две горы. Здесь, между обоими вулканами, мы разбили свой лагерь на берегу маленького ручья, впадающего в реку Жупанову. У подножия обоих вулканов между незначительными холмами тянется цепь маленьких озер, а из той долины, где мы находились, с небольшого, расположенного на севере водораздела вытекает другой небольшой ручей и вливается в Кроноцкое озеро, которое должно находиться недалеко позади вулкана. Таунзиц стоит южнее Унаны и точно так же на северо-западном краю своего кратера очень сильно разрушен. На нем видны два явственных потока лавы, из которых один застыл, дойдя до половины высоты горы. Оба вулкана производят впечатление, как будто здесь не было бурных и повторявшихся извержений, но как будто эти вулканы, может быть вскоре после своего образования, совершенно обвалились и пришли в современное положение покоя; по крайней мере, в окрестностях не наблюдается следов сильного разрушения. Можно сказать, что оба вулкана поднимаются над большой высокой тундрой по линии наибольшего покоя и совершенно изолированы, хотя и близко стоят друг от друга. Далеко на юге показались на горизонте умеренных размеров клубы пара из Большого Семячика. День был прекрасный и теплый, но в горах далеко на западе от нас появились тучи.
3 сентября. Ночью было очень холодно, теперь же, утром, прекраснейшая погода. Еще было рано, как мы сели на лошадей и поехали из долины снова в гору вдоль подножия Таунзица. За исключением мелкой горной травы, растительности не было совершенно. Мы находились на большой высоте, и все горы казались нам лежащими далеко внизу под ногами. Роскошнейшая горная панорама открывалась перед нами и вокруг нас. Между Унаной и Таунзицем, этими двумя большими развалившимися вулканами, в восточном направлении по ту сторону Кроноцкого озера виднеется высокий цельный конус вулкана Кизимена, который, вероятно, находится в состоянии деятельности. Близко около него поднимается столь же высокий великолепный конус совершенно недействующего Кроноцкого вулкана; далее виден более северный, зубчатый, покрытый теперь снегом вулканический горный узел Чапины, который точно так же возвышается недалеко от берега Кроноцкого озера.
На западе вид не менее прекрасен. На восточном берегу реки Жупановой круто вниз по направлению к большому горному массиву спускается высокая тундра, в то время как на западном берегу, может быть как действительная причина этого поднятия, стоят небольшие конусообразные горы, сзади которых в отдалении тянется пройденный нами Валагинский хребет с его крутыми очертаниями. В нем ясно можно различить место нахождения истоков и выходы рек Китильгины, Валагины, Ковычи и Камчатки. Несколько ближе возвышается слабо дымящийся Большой Семячик, а на запад от него почти из одного и того же основания могущественно поднимается кверху черный столб пара Малого Семячика, который, как кажется, находится в полной фазе извержения. Высоко к небу большими клубами поднималась теплая масса пара, из которой падал сильный дождь пепла. Это небольшой низкий конус, возвышающийся на южном краю старого, совершенно развалившегося кратера.
Еще далее в южной части горизонта можно было различить вулканы: Жупанов, Коряку и Авачу.
Мы шли по подошве Таунзица, который, если смотреть отсюда, представляет картину полнейшего разрушения: всюду вокруг лежат обломки скал и к ним подходят застывшие потоки лавы. Среди развалин, расщелины которых поросли мохом, там и здесь виднеется тощий кустарник кедра, ивы или Rhododendron' а. Часто и здесь мы шли по сухому руслу рек, усеянному лавовой галькой. На южной стороне Таунзица дорога становится все менее ровной и движение по ней все более затруднительным. Идти приходилось чрез множество небольших котловидных долин и по крутым холмам с лежащими между ними маленькими озерами, которые мы частью обходили, частью переходили поперек. Так пришли мы на Таунзиц. По неглубокой долине, но по такой же местности мы стали подниматься в гору по направлению к краю старого, совершенно развалившегося кратера, который возвышается южнее Таунзица и, как было сказано, отделен от этого последнего широкой плоской долиной. Этот совершенно отдельно стоящий и вполне самостоятельный вулкан, на который мы взошли, от Унаны приходится третьим. Это -- Узон. Поднимаясь кверху, вскоре мы оставили за собой всякие признаки растительности. Мы шли на значительной высоте по большим снеговым залежам, по вулканической гальке, бомбам и затвердевшему пеплу. Наконец мы остановились на краю старого колоссального кратера. Здесь, в области снега и полного отсутствия растительности, словно какое-то чудо, развернулась перед нами исполинская котловидная долина, из глубины которой нам улыбалась сочная зелень роскошной растительности. Диаметр всей котловины мы определили в 6--7 верст. Круто на глубину около 100 футов падают вокруг нее дикие и разорванные скалистые стены, состоящие из лавы и щебня. На дне исполинского кратера росли травы, кустики, кустарник и даже порядочный березовый лесок. Среди сочной зелени видны были маленькие и большие пруды, а также голые курящиеся места.
В то время как мои спутники старались отыскать возможно более удобный спуск в котловидную долину, я, пораженный и очарованный, остался на высоком гребне кратера, то удивляясь летней картине, лежащей у моих ног посреди мертвого ландшафта высоких гор, то наблюдая поднимающиеся кругом столбы пламени.