С массой рыбы (кизуч), которая поднималась из моря, шло также много тюленей (Ph. nautica); стаи водяных птиц покрывали поверхность вод.
Здесь, у моря, осень далеко еще не была столь поздней, как в горах: здесь попадалась еще зеленая трава и на деревьях были листья. Между тем, прямо против устья Семячика возвышался покрытый снегом вулканический горный узел Кихпиныч, из ущелья которого вытекает горячий, испускающий пар ручей. Место впадения его в море я видел в 1852 году.
10 сентября. Утром от устья Семячика были взяты следующие пеленги:
вулкан Большой Семячик 275° W, южный конус Кихпиныча 322° NW, северный конус Кихпиныча 360° N, Кроноцкий вулкан 20° NO и вулкан Хамчен 15° NNO.
При отличной погоде уже около 7 часов утра мы выступили в путь в южном направлении к устью Березовой. На протяжении около 15 верст дорога идет то в гору, то под гору, по высокому морскому берегу среди чисто вулканических горных пород: лавы, туфа и конгломератов. В устье Березовой находится далеко простирающийся на юг залив, лежащий за расположенной перед ним низменной косой ("кошка"). Нам посчастливилось прибыть сюда как раз ко времени наибольшего отлива и перейти благодаря этому устье, что было бы невозможным во время прилива, когда нам пришлось бы долго дожидаться. Рекой Березовой кончился высокий, утесистый морской берег; отсюда на юг по направлению к реке Жупановой тянется низкий, но твердый хрящеватый берег "кошка", по которому мы поехали быстро, в особенности, когда выходили на гладко утоптанную медвежью тропу. Эта "кошка" состояла из очень твердого щебня и песку и поросла злаком из рода Elymus (Strandhafer), ольхой, мохом и вакцинией. По хорошей дороге по хрящеватому валу мы продолжали свой путь, надеясь уже к вечеру достигнуть реки Жупановой, как вдруг неожиданно встретили еще одно препятствие. На половине расстояния между Березовой и рекой Жупановой мы подошли к устью маленькой речки, вытекающей с вулкана Малого Семячика и впадающей в море чрез залив и поперек низменной косы. Эта река, помимо того, что она глубока, несет с собой колоссальную массу вулканического щебня, обломков пемзы и в особенности тончайшего пепла, так что вода, казалось, совершенно густо им наполненной. Перейти реку было невозможно, и мы были принуждены оставить нашу хорошую дорогу и искать брода в верхнем течении реки. Попытка перейти ее чуть не стоила нам одной лошади. Животное не могло найти твердой опоры для ног в этой густой каше пепла, который отложился на дне; оно стало погружаться все глубже и глубже, и только с величайшими усилиями и с большим трудом нам удалось вытащить его оттуда. Сильное извержение Малого Семячика выбрасывало все новые большие массы пепла, которые падали в бассейн реки и смывались ею вниз по течению.
Наконец мы нашли место, где дно было жестко и состояло из твердой, прочно лежавшей лавы. Здесь-то нам удалось перейти на ту сторону, а также перебродить еще и второй рукав. Благодаря такой неудаче в пути и розыскам брода мы потеряли так много времени, что уже на закате солнца должны были разбить свою палатку на месте перехода.
Вулканический пепел в области устья, а также еще дальше вверх был до невероятности тонок, местами, в особенности же в русле реки, слой его имел в толщину до одного фута.
11 сентября. При благоприятной погоде уже в 6 часов утра мы были на лошадях и пошли сквозь лес березы (В. Ermani) и чернотальника. Скоро мы были снова у моря и вместе с тем на удобном для пути хрящеватом валу. На половине дороги находится здесь очень странный холм, один-единственный на всем плоском морском берегу. Это было то самое место, подле которого в 1852 году по причине сильной бури в течение многих дней я принужден был стоять во время моей поездки на вельботе. Теперь мои обстоятельства сложились совсем иначе, чем в те мрачные, полные тревог дни, когда мне предстояло долгое и опасное путешествие. При чрезвычайно ясном небе и горизонте открылась великолепная перспектива и чудный вид. Колоссальной мелкой бухтой врезывается море в страну от мыса Кроноцкого до мыса Шипунского, за широким ровным побережьем возвышается длинный ряд вулканов, положение которых я мог определить при помощи пелькомпаса:
видимый край суши на север 26° NO, Кроноцкий вулкан 16° NO, Хамчен вулкан 12° NO, Кихпиныч от 354 до 355° N, Большой Семячик от 331 до 334° NW, Малый Семячик 305° NW, старый край кратера его (1) 308°, другой край кратера (2) 254° SW, еще один край кратера (3) 272° NW, вулкан Жупанов 234° SW, вулкан Коряка 227° SW, вулкан Авача 221° SW, устье реки Жупановой 165° SO, видимый край суши на юге 161° SO.
Из вулкана Малого Семячика, как и раньше, поднимались величественные клубы пара и на далекое расстояние покрывали страну тонким пеплом. Все листья и трава были покрыты пеплом, в глазах и на губах мы испытывали очень неприятное ощущение пыли. Подобно туману далеко в море тяргется облако тонкого, пылеобразного пепла. После быстрой езды на юг по хрящеватому валу около часа дня мы были у широкого устья реки Жупановой. Здесь благодаря большой глубине нечего было и думать о броде, равно, как трудно было искать переход и выше по реке, так как по пути в области губы, куда открывается устье, находились большие озера и сильно болотистая местность. Единственный способ перейти реку мог состоять в постройке плота, на котором можно было бы переплыть. Мы разбили свою палатку близ устья и тотчас же приступили к работе. Труднее всего было добыть необходимое для постройки плота сухое дерево. Северный берег реки Жупановой совершенно лишен лесов и кустарника, так что при установке палатки мы должны были довольствоваться очень малым. Поэтому мы отправились на поиски выброшенного морем леса, который наконец мы и нашли в расстоянии многих верст и приволокли его. Это были старая корабельная мачта, куски различных досок и тому подобное. Сначала были обтесаны два самых толстых, длиной около 12 футов, бревна, которые потом были соединены при помощи поперечно врезанных на расстоянии около 4 футов друг от друга толстых бревен и связаны ремнями. На этот остов был укреплен всевозможный лес, который мог увеличить плавучесть плота. К вечеру все было готово, и мы свое прекрасное судно, которое оказалось в действительности плавучим, втянули в устье к самой палатке. Радуясь успеху дела, сели мы за обед, состоявший из печеной на вертеле рыбы, хлеба из сараны и горького чаю.