Ранним утром 10 апреля, при ясной погоде и благоприятном ветре, двинулась, наконец, и "Двина". Быстро вышла она теперь из Авачинской губы и миновала знакомые берега. Все более и более расплывались вдали очертания Петропавловска, ставшего мне столь дорогим, и места моей многолетней интересной работы. Теперь мы проходили чрез длинный, узкий пролив, ограниченный скалами в тысячу футов высоты, и выступали из большого защищенного бассейна Авачинского залива в открытое море; Камчатка же осталась у нас совсем позади. В виде последнего приветствия видели мы столбы дыма, высоко поднимавшиеся над берегами из вулканов Авачинского, Жупановского и Асачи. Берег лежал покрытый снегом со всеми своими горными хребтами и вершинами как величественная картина. В двадцати милях от земли и при слабом северо-западном ветре медленно пошло судно параллельно берегу к югу. Животный мир был еще как мертвый, береговые скалы возносились, безмолвны и недвижимы без своих обитателей -- разнообразных птиц, которые летом оглашают своим криком воздух или стаями носятся над волнами. Лишь одинокий кит выныривал то здесь, то там, спокойно продолжая свой путь к берегу. Вечером, при хорошем освещении далекого берега, вид его был поистине величествен.
Ночь была прекрасная, таким же наступил и следующий день, 11 апреля. Ветер был слабым, но благоприятным, и судно равномерно, как и вчера, шло к своей цели. Мы приближались к высоте мыса Лопатки. Все горные цепи страны с их прекрасными острыми вершинами были ясно и хорошо видны. Прежде мыса Лопатки, который благодаря своей низкой высоте был невидим, мы заметили высокий конус Кошелевой сопки, затем менее высокий острый пик Ильиной сопки; далее, после короткого гребня гор, следует третий конус -- высокая, широкая, как бы усеченная, гора -- вулкан Ходутка; за довольно длинным, равномерно высоким гребнем гор поднимается в виде четвертого конуса высокий остроконечный вулкан Хойохонген, а за ним, до самой Поворотной сопки, снова тянется длинный горный гребень. Тотчас на юг от него из низкого незаметного кратера Асачинского вулкана поднимаются темные клубы дыма. За ними следует Поворотная сопка -- широкая, округленная наверху конусообразная гора, стоящая близко к морю. Наконец, за вторичным горным гребнем возвышается сопка Вилючинская -- конус средней высоты, последняя перед Авачинской губой, заканчивающая собой весь длинный ряд вулканов, лежащих на восточном берегу Камчатки южнее названного залива. Все эти вулканы, за исключением Асачи, недеятельны. Вилючинский вулкан лишь слабо виднелся на северной части горизонта, а Авача и Коряка уже совершенно исчезли из поля зрения. Ветер сделался свежее, а наш ход быстрее. Ночью мы миновали оба северных Курильских острова, Шумшу и Парамушир, и утром 12 апреля находились перед четвертым проходом между Курильскими островами, лавируя и борясь с очень сильным, почти бурным, западным ветром, затруднявшим нам проход в Охотское море. Положение наше не изменилось и 13 апреля. Буря неистовствовала, осыпая нас снегом и крупой. Вблизи этих высоких островов, покрытых льдом и снегом, было холодно как зимой. Наконец в ночь на 14 апреля ветер принял более северное направление и тотчас же ослабел, благодаря чему и явилась для нас возможность войти в пролив. Мы вошли в проход между островами Парамуширом и Онекотаном, а затем, оставив Ширинки далеко на северо-западе, прошли между Онекотаном и Маканрушем в Охотское море. Путь наш лежал совсем поблизости последнего острова, находившегося вправо от нас, в то время как Онекотан высоко поднимался из моря несколько дальше, с левой стороны. При благоприятном ветре мы теперь быстро шли вперед в юго-западном направлении.
Маканруш -- маленький, круглый остров, состоит из крутых, средней высоты, округленных наверху скалистых масс, образованных, по-видимому, из конгломератов и лавы; мили на две южнее этого острова одиноко и круто подымается из моря колоссальная колоннообразная скала Авось. Влево от нас лежал теперь весь ряд прочих Курильских островов, тянущихся к юго-западу; из них мало-помалу нашим глазам представились следующие.
Онекотан, по своим размерам почти в четыре раза превосходящий Маканруш, имеет удлиненную в направлении от севера к югу форму, дикие скалистые берега и увенчан тремя вулканическими вершинами. Северная и южная из них -- настоящие острые конусы, первый наиболее высокий. Третий конус возвышается посередине острова и сильно усечен. Остров Харамукотан -- мал, округл и состоит только из одной высокой конусообразной горы. По-видимому, такого же типа и острова Шияшкотан, Екарме и Чиринкотан, также состоящие каждый лишь из одного высокого пика.
Вулканы эти не проявляют, как кажется, никакой деятельности. Что касается растительности, то вследствие значительной отдаленности от островов, я вовсе не мог ее заметить, да и животная жизнь, несмотря на то, что мы находились под 49° с. ш., по-видимому, очень бедна. То здесь, то там показывался тюлень или проплывал мимо кит. Мертвенные, окутанные снегом возвышаются эти вулканы из холодных вод северного моря. По-видимому, здесь обитает вечная зима. Сегодня снова большие гряды туч со снегом и крупой тянутся от пика к пику, совершенно окутывая то один, то другой из них; внезапно и быстро отделяются они от одной горы и приближаются к соседнему конусу, способствуя повсюду продлению господствующей зимы.
С северо-запада повеял свежий ветер, и наше судно, сильно качаясь, спешило к юго-западу, в направлении, параллельном Курильским островам. Вечером мы заметили одного китолова, который скоро скрылся на северной части горизонта.
15 апреля. Утром был еще видим Чиринкотан, и вследствие неблагоприятного ветра мы лавировали перед этим красивым пиком. Затем нас окутал густой туман, прояснившийся лишь к вечеру и открывший нам высокие пики на Райкоке и пик Сарычова на Матуе, два совершенно острых, высоких, потухших конусообразных вулкана. В морской воде сегодня было только 11/2° тепла по Реомюру. К вечеру пошел дождь, ветер сделался благоприятнее и ход судна быстрее.
От 16 до 20 апреля были дурные дни нашего плавания. Бури, сопровождаемые сильнейшим снегом и градом со всех сторон, не только помешали нам держаться нашего настоящего курса, но и отнесли нас далеко назад, в Охотское море. Тяжело нагруженное судно летало, как волан, с одной волны, высокой, как башня, на другую. Все паруса, даже наиболее необходимые для управления кораблем, были совсем убраны или сильно зарифлены. Морская болезнь собрала обильную жатву с бедных женщин и детей, заточенных в тесном трюме. Варить нельзя было совсем, и нечистота превзошла все представления о ней. К этому прибавилось еще и то, что забили тревогу. Из тумана внезапно вынырнул большой трехмачтовый корабль, который шел у нас в кильватере и, казалось, преследовал нас. Наш молодой капитан, заподозрив неприятеля, уже велел готовиться к битве, как вдруг сигнал разъяснил все дело в благоприятном смысле. Это был наш корвет "Оливуца", потерявший во время бури фрегат, с которым он должен был вместе держаться, и принявший "Двину" за "Аврору". Лишь к вечеру 20-го успокоилась буря, и мы могли, сопутствуемые благоприятным ветром, снова направиться к Лаперузову проливу.
21 апреля. Уже ночью обстоятельства значительно изменились к лучшему. Волнение успокоилось, и при хорошем, благоприятном ветре мы делали до семи узлов в час. Утром мы так близко подошли к северному берегу Иессо, что можно было совершенно ясно различать не только его побережье, но и дома, и людей. Вечером мы шли по глубине в 25 сажень, знак того, что мы вошли в Лаперузов пролив; особенно же убедительным доказательством в этом отношении было то, что юго-восточная оконечность Сахалина, мыс Анива, лежал теперь позади нас.
22 апреля. В четыре часа утра на юге показалась северная оконечность Иессо -- мыс Соя, бесснежная и невысокая холмистая местность, а на северном горизонте -- юго-западная оконечность Сахалина -- мыс Криллон; на дальнем же юго-западе виднелся высокий пик острова Лангль, красивый вулкан, совершенно окутанный снегом и вплоть до несколько разорванной вершины имеющий вид настоящего высокого конуса. Теперь из Лаперузова пролива мы вступали в Татарский залив и здесь были застигнуты сильным северо-западным ветром, погнавшим нас на юг, так что мы прошли очень близко мимо японского острова Рифунсири. Это -- маленький островок, состоящий из высокой горы, окруженной бесснежной холмистой местностью. Температура морской воды достигала +6°.