23 апреля. Погода была необыкновенно хороша и тепла. На палубе опять все оживилось, так как теперь бедные люди снова могли выйти на воздух из трюма, чтобы отдохнуть от морской болезни. Ветер был благоприятен, но слаб, и соответственно этому мы тихо подвигались к северо-северо-западу. В отдалении мы видели наши корветы и транспортное судно "Иртыш". После полудня на востоке показался остров Моннерон, маленький, круглый бесснежный клочок земли, состоящий, по-видимому, из массивных гор и холмов и лежащий не очень далеко от южной оконечности Сахалина. Теперь мы находились на 46° с. ш. и несмотря на то море было поразительно бедно животными. Водяные птицы, например, совершенно отсутствовали.
24 апреля очень слабый ветер мало способствовал нашему путешествию. Медленно пробирались мы далее по направлению к северу. Вечером было особенно красивое свечение моря.
25 апреля при ясном небе поднялся довольно свежий ветер. Утром мы увидели пик Ламанон на Сахалине, а также и большую часть берега этого острова. Горы Сахалина были глубоко окутаны снегом, который, особенно в густых хвойных лесах, покрывающих остров, достигал до самого моря. Горы этого острова имеют форму плоских конусов и куполов, что напоминает базальтовые и трахитовые возвышенности. В течение всего дня был виден берег Сахалина, а вечером очень далеко показался также и западный берег Татарского залива, именно мысы при Хаджи-Бае (у русских он носит название Императорской гавани, у англичан -- Барракуты).
26 апреля. Ночью мы значительно приблизились к нашей цели. Но густой туман принудил нас подвигаться с большой осторожностью здесь, где с обеих сторон берега все более и более сближались; лишь к вечеру мы остановились приблизительно в 8 милях перед заливом Де-Кастри.
27 апреля. Настал прекрасный, радостный день. Земля с заливом Де-Кастри ясно была видна. Отлогие холмы, покрытые густым хвойным лесом, тянулись по берегу и местами спускались к морю крутыми скалами. Несколько далее, внутри страны, возвышается трахитовая вершина средней высоты, плоско вытянутая и лишь на вершине не покрытая лесом, -- единственная примета залива Де-Кастри. Глаз видит только скалы, снег и густой, некрасивый хвойный лес. Пустынная и печальная картина.
Переждав в течение нескольких часов штиль, мы могли затем, лавируя, мало-помалу приблизиться и, наконец, при благоприятном ветре вошли в залив, где в четыре часа после полудня бросили якорь. Два вдающиеся в море скалистые, высокие мыса -- с севера мыс Д'Асса, а с юга мыс Клостер-Камп, образуют тесный вход в большой, глубоко врезывающийся в сушу, кругловатый залив, который посередине разделяется на внутренний и наружный бассейны рядом островов, параллельных берегу. Это -- четыре скалистых островка, состоящих из базальтово-трахитовых горных пород и отчасти покрытых жалкими, кривыми деревьями. Что касается берегов залива, то на них замечаются лишь местами скалы из тех же горных пород, а самые берега почти вплоть до воды поросли лесом, состоящим из молодых лиственниц и сосен. Залив имел еще совсем зимний вид, так как всюду лежало много снега, а внутренний бассейн был покрыт еще рыхлым льдом. "Двина" остановилась между островами Обсерватории и Устричным. Базальтовый и Южный острова лежали на север и на юг в том же самом ряду. У крайнего западного конца залива стояла на берегу пара очень жалких юрт орочей, местных аборигенов, а несколько поодаль от них -- два таких же несчастных домишки, построенных русскими. Здесь было место стоянки молодого офицера с 5 казаками, а самое место носило громкое имя Александровского поста. В тот же вечер прибыл транспорт "Иртыш" и остановился около "Двины".
28 апреля, равно как и следующие дни, было пасмурно и дождливо. 2 и 3 мая шел сильный снег, сопровождавшийся бурей. Так как нельзя было предпринять более далеких экскурсий, то пришлось ограничиться лишь небольшими поездками по заливу, которые мы делали для того, чтобы набрать с островов устриц, во множестве сидевших на скалах. Здешние устрицы больше фленсбурских и очень вкусны.
1 мая в заливе показался корвет с Завойко на борту. Он посетил Императорскую гавань и оставил там "Аврору", чтобы поспешить сюда на "Оливуце". 2 мая остававшийся еще лед вышел из внутреннего бассейна, так что теперь все обширное пространство залива было свободно ото льда. 3 мая последовал приказ о том, чтобы все женщины с детьми и своим багажом были высажены на берег, откуда их на другой день должны были отправить на озеро Кидзи, находящееся на расстоянии около 20 верст и вливающееся близ Мариинского поста в Амур. То же относилось и ко всем без исключения штатским лицам и чиновникам. Завойко снова ожидал неприятеля, вследствие чего все суда должны были, с экипажем исключительно военным, стать во внутреннем заливе, позади ряда островов, и там выстроиться для боя в длинную линию, защищенную ими.
4 мая ранним утром прибыли сюда фрегат "Аврора" и палубный бот I, а вечером также и транспортное судно "Байкал", так что теперь все суда, которые покинули Камчатку, после счастливо совершенного пути соединились в заливе Де-Кастри. Согласно состоявшемуся приказу, они заняли свои места. Впереди стояли "Аврора", "Оливуца" и "Двина", а позади них невооруженные транспорты "Иртыш" и "Байкал". Бот I Завойко послал на север для исследования фарватера Амурского лимана, имеющего при входе около двух верст в ширину. Высадка пассажиров производилась с величайшей поспешностью, так что уже к вечеру на берегу стояли длинные ряды палаток, освещенные множеством сторожевых костров. За последние дни сюда прибыла масса туземцев, даже тунгусов, с их небольшими стадами оленей. Все это вместе составляло пеструю и очень своеобразную картину. На темной, освещенной огнями стене леса живописно выделялись белые палатки и пестрые группы людей. Приамурские туземцы, гиляки, мангуны и орочи -- очень способные к торговле люди. Известие о нашем прибытии в Де-Кастри быстро распространилось между ними и привлекло их во множестве; они предлагали различные товары, в особенности рыбу, что было чрезвычайно охотно принято на стоянке. Быстро устроился импровизированный рынок, и дело прекрасно пошло на лад.
Ранним утром 5 мая при хорошей погоде большой женский лагерь снялся с места. Завойко прислал на помощь и для защиты всех мужей и, кроме того, еще нескольких мужчин из экипажа, и через короткое время длинный караван с тяжелым грузом тронулся пешком в путь. Еще ранее проложенная просека через лес обозначала дорогу на озеро Кидзи, откуда семьи в больших лодках должны были быть отправлены в Мариинск-на-Амуре. Через кучи снега, лужи, груды грязи, древесные корни и пни пришлось тянуться женщинам со своими семьями.