Ранним утром 25 августа перед нами открылся красивый вид с судна на Аян, его гавань и изрезанный утесистый берег, но вскоре эта картина скрылась из наших глаз. Попутный ветер надул паруса, и изящное судно пошло в юго-восточном направлении со скоростью 6 узлов.
Только теперь нам сообщили, что корабль держит курс не непосредственно на Камчатку, а сначала пойдет к южному берегу Охотского моря близ устья Амура. Здесь правительством основано было новое поселение -- Петровское с целью перенесения его, при первой возможности, на самый Амур для занятия всей области устьев этой важной исполинской реки. Говорили, что и теперь уже в Петровском расположена в нескольких домах небольшая команда под начальством флота капитана Невельского и что даже на самом берегу Амура, верстах в 30 от устья, устраивается поселение, названное Николаевским. Довольно удобная для всадника дорога, длиною верст в 50, ведет, как передавали, из Петровского прямо на юг, до Николаевска. Наконец, с помощью подарков и уговариваний, постарались приобрести расположение гиляков, населяющих страну от устьев вверх по Амуру на 200 с лишним верст. Затем от них добились того, чтобы они не беспокоили новых пришельцев, а, напротив, вступили с ними в мирные и дружественные отношения. Все это было нам объявлено под величайшим секретом, особенно же настаивали на том, чтобы никто не упоминал об этом в своих письмах в Европу.
Все офицеры корвета, начиная с капитана и до мичмана, были люди образованные, обходительные и любезные, так что время в кают-компании, за вкусной едой и в приятельской беседе, проходило не только приятно, но и с пользою. Благодаря непринужденному и вместе с тем вполне приличному обращению, а также тому, что научные интересы стояли на первом плане, между нами очень скоро завязались самые дружеские отношения. С особенной благодарностью должен я упомянуть о капитане Сущове и лейтенантах Лихачеве, Корпелоне, Шлиппенбахе и Савине.
26 августа увидали мы скалистые Шантарские острова и встретили несколько китов, выбрасывавших свои фонтаны высоко над поверхностью моря. Погода стояла прекрасная, воздух был почти летний, но, к сожалению, ветер был слаб и большею частью не попутный, так что мы могли подвигаться только лавируя.
27 и 28 августа продолжалось то же самое, но нам приходилось больше придерживаться более восточного направления, а 28-го уже показалась высокая северная оконечность Сахалина.
Наконец, 29 августа мы бросили якорь на открытом рейде, в виду Петровского, верстах в пяти от материка. 30 и 31-е мы провели в бездействии на судне, потому что свежий ветер делал невозможным переезд на берег в лодке. Этим же сильным ветром решена была, к сожалению печально, участь компанейского судна "Шелихов". За несколько дней до этого оно при густом тумане попало на песчаную банку в непосредственном соседстве с Петровским. Все усилия снять его с мели остались безуспешны, и хотя удалось спасти главный груз, но самое судно в последнюю ночь дало такую огромную течь, что пришлось его оставить. Команда и командир должны были пойти с нами на корвете в Камчатку.
1 сентября ветер совершенно стих и температура воздуха сильно понизилась. На корвете работали над выгрузкой припасов, привезенных для Петровского, и я получил разрешение отправиться с одной из больших лодок на берег. Мы въехали в маленький залив, так называемый "Залив Счастья", образуемый двумя низкими и длинными песчаными островами -- Уддом и Лангром -- вместе с плоским полуостровом, также состоящим из песку и дресвы. Острова и полуостров отделяют этот залив от моря. Здесь мы пристали у трех домов Петровского, построенных на внутренней стороне полуострова близ моря. Новое поселение расположено в западной части залива там, где он весь окружен материком, тогда как восточная часть, лежащая между горою Меньшикова и островом Лангр, открывается в лиман Амура. Маленькая речонка Иска впадает в этот залив близ Петровского и открывает путь к Амуру. Путь этот идет первоначально долиною Иски, затем через невысокий кряж в маленькую долину, которая оканчивается у нового поселения -- Николаевска. Поздно вечером, при чудном лунном свете, вернулся я снова на корвет вместе с командой.
В Петровском я видел много гиляков. Это -- здоровое, крепкое племя, несколько дикое и совершенно не тронутое цивилизацией. Черты лица у них чисто монгольские, борода небольшая и редкая, волосы заплетены в длинную косу. Платье, отчасти в китайско-манджурском вкусе, изготовляется из кожи рыб и из медвежьих, тюленьих и собачьих шкур. Пища состоит главным образом из рыбы и ягод. Медведь и огонь играют важную роль в их религиозных представлениях. Их шаманы представляют собою род жрецов и врачей вместе. Рыбная ловля, охота и торговля -- главные занятия гиляков. Оружие состоит из луков, больших ножей и копий. Гиляки якобы обязаны платить дань манджурам, т. е. не правительству, а странствующим манджурским торговцам, которые разъезжают на своих лодках по всему Амурскому краю и везде грабят гиляков, отнимая плоды их охоты в обмен на ничего не стоящие товары и облагая их контрибуцией. Сверх того гиляки находятся в небольших торговых сношениях с тунгусами и японцами. Их жилища представляют собою просторные четырехугольные деревянные здания с обыкновенной кровлей, но без потолка; у стен широкие нары, под которыми проходят дымовые ходы.
Со 2 до 4 сентября снова дул сильный ветер, сопровождаемый холодом и туманом, вследствие чего мы не могли оставить судна. Лишь 5 сентября получил я возможность отправиться на берег, откуда вернулся только 6-го. Я сделал визит Невельскому, который жил здесь со своей молодой женой. Этот оригинальный, рассеянный и слишком богатый планами человек тотчас предложил мне исследовать близлежащую залежь торфа, которая, по его мнению, представляла огромную важность для Амурского края.
Пока доставали лошадей, на которых, в сопровождении одного тунгуса, я собирался ехать верхом к торфяной залежи, пришла грустная весть об окончательной гибели "Шелихова". Эта весть произвела крайне удручающее впечатление.