Около полудня мы доехали до Манзурки, ручья, впадающего в Лену и протекающего в узкой, глубокой долине, склоны которой, во многих местах каменистые, придают чрезвычайно романтический вид местности. Наконец к вечеру у Качуги мы впервые до стигли берега Лены, которая здесь еще невелика и носит характер совершенно горной реки.
От Иркутска до Лены вся местность, особенно бурятская степь, населена бурятами, наездническим и пастушеским племенем, которое живет главным образом в степях к югу от Байкала. Рогатый скот, лошади и стада овец -- вот их богатства, с которыми они кочуют от летних к зимним жильям и обратно, перенося с собою свои войлочные шатры. Сверх того буряты издревле занимаются охотой, а в последнее время стали перенимать понемногу и земледелие. Южные буряты -- ламаиты имеют в своем роде образованных жрецов и, благодаря китайской цивилизации, отличаются более мягкими нравами; северные -- грубый, преданный шаманству народ. Но те и другие говорят одним языком, употребляют одну и ту же неудовлетворительную пищу, носят одинаковое кожаное платье, украшенное бусами, блестящими кусочками жести и другими безделушками; точно так же одинаково распространены между бурятами к северу и югу от Байкала многие другие привычки и обычаи, из которых упомяну лишь о многоженстве.
Начиная от Качуги, на протяжении около 1500 верст вниз, Лена по берегам населена исключительно русскими, которые живут в больших селах; к востоку же и западу от реки единственное население составляют кочующие и охотничьи племена тунгусов.
Богатое, большое, чисто построенное село Качуга, первое по Лене на этом важном торговом пути, расположено в том месте, где исполинская река впервые становится судоходной, хотя лишь на короткое время года. Иркутские купцы зимою привозят сюда по тракту в 240 верст свои товары и складывают их в магазины, что бы с весенним половодьем отправить на больших лодках к северным рынкам. В течение всего лишь нескольких дней весною байкальские горы доставляют столько воды реке, что по ней, вниз от Качуги, могут плавать более крупные суда; затем быстро совершается спад вод, и во все остальное время года Лена остается несудоходной у названного села и еще на 100 верст ниже. Кто из купцов пропустит подходящее время, тот потеряет торговый год, если не отправит свои товары гужем вниз по реке, а такой провоз обходится дорого. Мы тоже не могли уже воспользоваться выгодами водного пути от Качуги и вынуждены были проехать на лошадях еще не менее 100 верст плохой дороги вниз по Лене. С наступлением темноты мы оставили село и въехали в долину Лены, чудный вид которой, к сожалению, омрачался начавшимся сильным дождем. В своей верхней части Лена протекает в узкой и разорванной долине среди холмистой местности, которую можно считать северным отрогом байкальских гор. Красный, ясно слоистый и сильно расщепленный песчаник то образует крутые обрывы, то в самых причудливых формах выдается из богатой растительности. Так, недалеко от Качуги, на высоком краю скалистого обрыва, подобно грозящему привидению, поднимается естественная колонна из плитняка, так называемый Шаманский камень, пользующийся, как и все необычайное, особым почетом среди народа. За дождливой ночью последовал прекрасный день, и путь наш шел самыми красивыми и романтическими местами берега. Дорога, суженная высоким отвесным боком долины и рекой, то немного поднимается, то опять спускается к самой воде. Нередко стена красного песчаника как крышей закрывает дорогу и затем снова вертикально поднимается до 100 и более футов высоты. Верхний край стены увенчан довольно высокими деревьями и кустами, между тем как из щелей и трещин выглядывают таволга, шиповник и лилии.
В открытых частях долины мы нередко проезжали через большие, хорошо выстроенные и заселенные зажиточным народом села, с лугами и небольшими полями, где это допускала почва. Поздно вечером мы заехали к одному богатому крестьянину, приятелю Четкова, и должны были провести всю ночь напролет за угощениями. Я был поражен обилием яств, которым этот крестьянин проявлял свое чисто сибирское гостеприимство, -- гостеприимство, нередко оказывающееся весьма благодетельным после утомительных странствований по диким пустыням Сибири.
23 июня, очень рано утром, мы, наконец, закончили наше сухопутное путешествие у богатой деревни Жигаловской. Здесь нас ожидала просторная крытая лодка Четкова. Тарантас живо опорожнили, всю кладь перенесли в лодку, и к 6 часам утра мы могли начать плавание вниз по Лене. Проехав в тряском экипаже 380 верст от Иркутска, а всего от Петербурга и целых 6400, я считал для себя истинным благодеянием возможность в дальнейшем такой удобной и, вместе с тем, скорой езды.
На лодке устроена была настоящая комната с окнами и дверьми, в которых стекла по старинному сибирскому обычаю заменены были большими слюдяными пластинками. У боковых стен этой каюты находились 4 широкие деревянные лавки, из коих 2 служили нам кроватями, а другие 2 помещением для нашей клади и съестных припасов. Лосиная шкура, привезенная мною из Лифляндии, уже здесь начала свою верную многолетнюю службу в качестве постели и с первого же раза оказалась самым практичным ложем для путешествий по Восточной Сибири и Камчатке. Мы сейчас же устроились, и Четков, взявший на себя роль повара, начал применять свой кулинарный талант; я был поражен при этом массой всевозможных припасов, взятых им в тарантас. Не было недостатка и в кухонной посуде. Мой хозяин ухитрился даже поместить в тарантас самовар, эту неотъемлемую принадлежность русского купеческого комфорта. Наша кухня, как принято у плавающих по Лене, помещалась в передней части лодки и состояла из простого очага на фундаменте из глины и камня. Четков был человек без всякого образования и в своих деловых сношениях нередко обнаруживал бессердечие, грубость и суеверие, но по отношению ко мне он проявлял лишь лучшие стороны своей натуры: был любезен, даже услужлив, обнаруживал много добродушия, кое-какие сведения и очень много опытности как путешественник. Интимным беседам на этой лодке я обязан знанием некоторых практических приемов для путешествия в здешних местах, а также и некоторым представлением о сущности сибирской торговли.
Экипаж нашей лодки во все время плавания состоял из 4 гребцов и одного рулевого, которые оплачивались как три почтовые лошади. Когда мы приближались к станции, т. е. к деревне, то гребцы поднимали страшный крик, чтобы дать знать жителям станционной деревни о приходе почтовой лодки и вызвать на берег свежих гребцов.
Начиная от Жигаловской, Лена становится шире, но сперва еще встречаются кое-где мели, так что здесь из осторожности не допускается быстрая езда. Бока долины здесь менее скалисты, но зато ближе подходят к берегу горные хребты, представляющие закругленные вершины или сильно разорванные, густо поросшие лиственницей, березой и сосной. С концом сухопутной дороги земледелие отступает на второй план, полей не видно, да и прибрежные деревни становятся реже. В живописной пустыне царствует глубокая тишина, нарушаемая лишь плеском весел одинокой лодки да журчанием ручья. Недалеко от станционной деревни Тарасовской я заметил на правом берегу реки большую ледяную массу, спускавшуюся, подобно колоссальной сосульке, от верхнего края долины почти до уровня воды. Такой зимний феномен производит впечатление чего-то неожиданного среди зелени лесистых склонов долины. По словам моих спутников, зимою здесь со склонов долины из незамерзающих ключей постоянно стекает вода и, замерзая, образует эту громадную сосульку, которая затем благодаря своей величине не может вполне растаять.
Лишь близ городка Киренска, которого мы достигли вечером 27 июня, опять встречается больше деревень и даже немного полей. Киренск, чистенький деревянный городок, расположен на левом берегу Лены, против устья р. Киренги. Несмотря на свои небольшие размеры и кажущуюся незначительность, он представляет одно из важнейших мест для торговли по Лене. Отстоя на 1000 верст от Иркутска и на 1600 от Якутска, этот город стоит как бы на средине торгового пути. Зажиточное киренское купечество производит обширную меновую торговлю, распространяющуюся отсюда далеко в глубь страны, с кочующими и охотничьими тунгусами, а также поддерживает деятельное сообщение с Иркутском и Якутском.