Лишь с приближением к деревне путешественник опять встречает стада лошадей, коров и овец, напоминающие ему, что среди этой плодородной пустыни живут в довольстве люди. Деревни выстроены большею частью хорошо и просторно, нередко с красивыми церквами. Постройки -- деревянные; материалом для них, за недостатком хвойного, служит лиственный лес. Расстояние между деревнями колеблется от 20 до 35 верст. В каждой деревне много лошадей, потому что извоз составляет главный промысел сибирского крестьянина. Крестьяне часто перевозят товары на весьма большие расстояния, и таким образом значительное количество европейских продуктов попадает в сибирские торговые города, а полученные в обмен на эти продукты драгоценные меха и чай тем же путем идут назад, на всемирные рынки -- в Ирбит и Нижний Новгород. Всякий проезжавший по Сибири знает эти ежедневно встречаемые, особенно зимою, многочисленные обозы и имеет, следовательно, представление о важности извоза для сибирского крестьянина. Только такие ценные товары, как меха и чай, окупают столь дорогую и дальнюю перевозку сухим путем. Не то с хлебом и продуктами скотоводства, которые, при громадных расстояниях, до того возросли бы в цене, что не нашли бы себе покупателей.
Таким образом, с крестьянской почтой путешественник пролетает сотни верст и, выехав из деревни, опять погружается в полнейшее безлюдье роскошной степной природы.
Наконец, немного не доезжая Колывани, подъем поверхности указывает путешественнику приближение восточного края степи. За Обью лиственный лес становится разнообразнее, в нем часто начинает встречаться примесь лиственницы и ели, а также увеличиваются красота и разнообразие цветущих растений. Одновременно с увеличением разнообразия растительной жизни лес начинает оглашаться пением птиц. За Томском изменяется и характер поверхности: она становится волнистою, и, начиная отсюда, впечатления степи забываются. От Исети у Екатеринбурга до Чулыма у Ачинска 2500 верст; и здесь, следовательно, по наибольшей ширине системы Оби тянется водный путь по всей Западной Сибири. Указанная ширина вместе со значительной длиною той же системы примерно от Семипалатинска до устья Оби определяет протяжение обширной степной страны. Эта страна ныне изборождена судоходными реками, а некогда, именно в один из новейших геологических периодов, представляла, быть может, дно внутреннего моря, которое, соединяясь с Ледовитым океаном, глубоко врезывалось в Киргизскую степь и своими волнами одновременно омывало предгорья Урала и Алтая.
Южная часть этой громадной низменности по климату и плодородию представляет страну как нельзя более благоприятную для земледелия и скотоводства, а, следовательно, и для технических производств; страну, которая могла бы сделаться богатой житницей для негостеприимного севера и для суровых горных стран Восточной Сибири. Если когда-нибудь правильное пароходное сообщение откроет доступ во все части обширной области и, следовательно, при возрастании народонаселения, облегчит обмен произведений различных поясов, прорезываемых Обью; если хорошие дороги, быть может, даже рельсовые пути, свяжут рассматриваемую часть Сибири с востоком и западом, доставив возможность вывоза богатых произведений страны; если когда-нибудь совершится все это, то последствия, вероятно, не преминут подтвердить основательность только что высказанных предположений.
У Ачинска путешественник вступает в Восточную Сибирь, и, начиная отсюда, дороги содержатся в несколько большем порядке. Страна приобретает заметно более волнистый характер. Дорога к Красноярску идет через цепь холмов в широкую долину Енисея, окаймленную умеренными высотами. Скоро показывается и сам богатый и красивый Красноярск. Эта резиденция богатых золотопромышленников живописно расположена на берегу второй из громадных сибирских рек и, вместе с тем, у подошвы кряжа, предгорья которого, состоящие из красного песчаника, подходят к самой реке и, вероятно, дали городу имя "Красного Яра". Верстах в 20 ниже Красноярска, у деревни Березовки, я на пароме переправился через величественный, быстрый Енисей и затем почтовым трактом, через городки Канск и Нижнеудинск направился в Иркутск, куда и прибыл 13 июня.
Эта часть дороги идет по холмистой стране то березовым или лиственничным лесом, то цветущими лугами, то плодородными полями, чередующимися с богатыми селами. За 60 верст до Иркутска приходится проехать через большое фабричное поселение Тельминскую, затем открывается Ангара, и, следуя вдоль этой красивой реки, достигают главного города Восточной Сибири. Не много не доезжая Иркутска находится большой мужской монастырь Вознесенский, у которого я переправился через Ангару и через каменные триумфальные ворота въехал в город. Иркутск правильно и просторно выстроен у самого берега реки, с широкими, прямыми, но немощеными улицами, со многими, большею частью очень красивыми, каменными постройками, между прочим, большими церквами и присутственными местами, с несколькими площадями, с обширными торговыми рядами, театром, клубом, гимназией и другими школами, с естественно-историческим музеем и со множеством садов. Все вместе производит впечатление большого богатого города. Особенное значение, сравнительно с другими сибирскими городами, придает Иркутску его положение как административного центра для всего беспредельного пространства Восточной Сибири, а равно и обширная торговля. В то же время сношения с соседними племенами, каковы буряты, монголы и другие, сообщают Иркутску заметно азиатский отпечаток. Эти инородцы особенно многочисленны на базаре, где они, часто с лошадьми и верблюдами, шатаются в своих пестрых одеждах или выставляют на продажу свои оригинальные товары.
В Иркутске скрещиваются все торговые пути Восточной Сибири. Отсюда во все стороны распространяются товары и сюда же возвращаются, полученные в обмен. По всей системе Енисея с Байкалом и Селенгой совершается оживленное торговое движение. Из Кяхты приходят ценные транспорты чая. К востоку открывается многообещающий торговый путь -- через Амур к Тихому океану. С севера всего 300 верст до системы Лены, по водным путям которой направляется обширная торговля пушным товаром. Наконец, вся Восточная Сибирь шлет сюда сокровища своих золотых приисков. Единственно, чего недостаточно краю, -- хороших путей сообщения. Не будь этого недостатка, торговля в короткое время поднялась бы чрезвычайно. Большие реки Сибири текут, правда, в негостеприимный Ледовитый океан, но в области умеренного климата системы их настолько расширяются от запада к востоку и так между собою сближаются, что немногих и сравнительно очень коротких каналов достаточно было бы для образования непрерывного водного пути от Петербурга до Тихого океана. Системы Волги, Оби, Енисея и Амура делают возможным такое соединение путем устройства трех систем каналов, из которых, вероятно, ни одна не достигала бы длины 100 верст: от Камы до Исети, от Чулыма до Енисея и от Селенги до Ингоды. 300 верст каналов, постройка которых, быть может, лишь местами представила бы некоторые затруднения и, следовательно, лишь местами обошлась бы дорого, -- эти 300 верст дали бы водный путь в 9--10 тысяч верст!
В Иркутске я тотчас же получил средства для дальнейшего путешествия и сделал необходимые приготовления. Счастливый случай свел меня с попутчиком, хорошо знавшим условия путешествия по Лене, и мы уговорились отправиться вечером 20 июня. Первую часть пути, 380 верст до Лены, приходилось сделать в экипаже; затем 2350 верст по Лене предполагалось проплыть в удобной лодке моего попутчика, иркутского купца Четкова.
К полудню 20 июня у Четкова все уже было готово к отъезду и по-старинному сибирскому обычаю началось угощение, длившееся без малого до вечера. Затем последовало богослужение перед фамильным образом; лишь к 9 часам вечера мы распростились с обществом и отправились в сопровождении семейства моего спутника. Перед воротами города стоит старый каменный крест. Здесь мы остановились и, выпив еще, простились с семейством. Нас окружили ночь и пустыня.
В течение ночи мы ехали по однообразной бурятской степи, но зато уже утром были вознаграждены очень красивым видом окружавшей нас местности. Путь шел то широкими, плодородными и отчасти возделанными долинами, то поднимался на плоские холмы, то опять вился вниз, в зеленые долины. Чем более мы приближались к Лене, тем волнистее становилась поверхность.