На свежем снегу виднелось множество следов соболей, лисиц и зайцев. Мы проехали мимо двух юрт, выстроенных с целью дать путешественникам и охотникам возможность укрыться от вьюги, и рано вечером прибыли в Коряку. Утомление от вчерашнего дня еще давало себя так сильно чувствовать, что мы решили расположиться здесь на ночлег. По местному обычаю дома, где останавливаются почетные лица, окуриваются в честь высоких гостей можжевельником. Здесь эта почесть воздана была Завойко в такой мере, что несмотря на продолжительное проветривание комнат мы утром 31 января все-таки встали с головной болью, а потому пораньше отправились в дальнейший путь. Дорога шла длинным, невысоким проходом с двумя крутыми спусками и все время не выходила из прекрасного березового леса. Таким образом, в 9 часов утра мы приехали в Старый Острог, к старику Машигину, а оттуда в 12 часов -- в Авачу и в 2 часа -- в Петропавловск, где наш приезд был совершенной неожиданностью.
После благополучного возвращения воспоминание обращается к пережитому во время путешествия, а потому я еще раз вкратце резюмирую свои впечатления. Сообщить я могу лишь немногое, потому что путешествие совершено было зимою и очень спешно, а к тому еще большею частью при крайне неблагоприятной погоде. В 17 дней мы проехали в оба конца 1500 верст, причем многие из этих дней пропали в борьбе со снегами и бурями. К северу от истоков р. Камчатки (Камчатская Вершина) мы почти непрерывно встречали очень низкую температуру: мороз был не менее --22°, но нередко стужа доходила до --30° и даже гораздо более. Мне казалось также, что снежные массы к северу от Вершины были более обильны, чем к югу от нее.
О растительном царстве приходится сказать немного, потому что все живое погребено было под глубоким снегом. Скажу только о древесных породах, что, начиная с Петропавловска и почти до Пущиной, Betula Ermani составляет преобладающую древесную породу среди сухих лесов. Низменности же, а особенно берега рек, порастают высокими тополями и высокоствольными ивами (ветловником). В. alba встречается уже на Вершине, но здесь играет второстепенную роль, а к северу становится чаще. Между Милковой и Кыргаником путешественник, направляющийся к северу, впервые встречает хвойные породы, а именно лиственницу. Сперва попадаются только одиночные деревья, мелкие и разбросанные среди лиственного леса, но вскоре они увеличиваются в числе и приобретают больший рост, так что между Кыргаником и Машурой видны уже очень хорошие стволы. У Машуры впервые появляется и пихта, образующая у Чапиной и Толбачи целые леса. Так эти обе породы к северу доходят до Еловки, где и проходит северная граница хвойного леса. На юге и западе Камчатки его совсем нет. Он исчезает точно также к северу от Еловки и опять встречается лишь на дальнем севере, на Анадыре, следовательно, далеко вне пределов Камчатки. Хвойного леса нет и на востоке, если не считать маленького, совершенно изолированного пихтового леска на р. Семячик. Таким образом, в долине Камчатки наблюдается как бы большой остров хвойного леса, заключенный среди лиственного. Остров этот ограничен с юга Кыргаником, с севера -- Еловкой, с запада -- Срединным хребтом, с востока -- большим рядом вулканов.
Относительно животного населения также могу сообщить немного. В Верхнекамчатске нам говорили, что здесь перезимовывают лебеди. В самом деле, на незамерзшей реке мы видели множество этих птиц вместе с разными видами уток. О том же нам сообщили и при устье р. Камчатки, где сверх того показываются тюлени и сивучи, а иногда даже моржи. Судя по тому, как часто нас угощали почти во всех острогах превосходным жарким, нужно думать, что горы Камчатки еще изобилуют дикими баранами и дикими северными оленями. Далее вообще довольно значительная охотничья добыча местных жителей в этом году была особенно богата соболями и лисицами, следы которых, вместе с заячьими, мы часто замечали в большом количестве на свежем снегу. Сверх того, нередко, особенно в березовых лесах, встречался особый вид глухаря, и всюду во множестве попадались белые куропатки. Горы представляют вообще закругленные или изорванные формы, так что нептунические формации играют здесь, должно быть, очень второстепенную роль или разрушены и дислоцированы.
Из вулканов большая Толбача и Ключевская сопка проявляли свою деятельность выбрасыванием столбов пара. Явление это было особенно величественно на Ключевской сопке. Крестовская и Ушкинская сопки, которые обе поднимаются очень близко от Ключевской, казались совершенно безжизненными. Таким же безжизненным казался мне и Шивелюч, хотя местные жители уверяли, будто видели пары, выходившие из его кратера. О Кроноцкой и Жупановской сопках я не получил никаких сведений. Зато Семячик с осени 1851 г. проявлял очень оживленную деятельность, судя по тому, что пепел, обильно выпадавший у Кырганика, Милковой и Верхнекамчатска, происходил, по словам жителей, из этого вулкана.
Горячие ключи были мне указаны у Начики и у Малки. Кроме того, я узнал еще об одном таком же ключе на Банной и одном на Сику (и Банная, и Сику впадают в Начику с юга). Наконец, к тому же роду явлений принадлежат, вероятно, и те озера и участки рек, которые не замерзают даже при 30° мороза, как, например, озеро у Ушков, река у Верхнекамчатска и рукав реки близ Ключей, изобилующий ключами и потому давший имя этой деревне.
Из 22 небольших поселений, которые мы проехали на своем пути, 8 имеют русское или, по крайней мере, не исключительно камчадальское население. Перечень этих 8 поселений, по их величине, следующий: Ключи с 50 дворами, Милкова с 27 и Нижнекамчатск с 20, поселение у устья Камчатки с 15, Авача с 6, Верхнекамчатск с 10, Старый Острог с 8 и Кресты с 5. Остальные 14 острогов все более или менее камчадальского происхождения. Некоторые из них, как Начика, Ганал, Пущина и Каменный, находятся в самом плачевном состоянии и, по-видимому, вымирают, причиной чему страшная болезнь (сифилис), часто заканчивающаяся ужаснейшими накожными страданиями. В этих несчастных местах нередко работа на все население возложена на одного-двух еще сколько-нибудь пощаженных болезнью лиц: они рыбачат и охотятся, чтобы достать средства прокормления для острога, возят дрова и т. д. В нищете и беспомощности эти несчастные ждут своего печального конца.
Прочие остроги производят впечатление большего порядка и зажиточности. Особенно это заметно там, где национальный элемент является еще вполне преобладающим и слышна камчадальская речь, Кырганике, Машуре, Чапиной, Толбаче и Козыревске. Весьма важное приобретение для страны и ее населения -- это повсеместная замена старинных земляных юрт русскими домами. Во всех перечисленных поселениях я встречал только хорошо выстроенные теплые избы, очень ценимые местными жителями.
Все камчадалы -- православные. В Милковой, Нижнекамчатске и Ключах есть церкви. Сверх того, во многих острогах имеются часовни, в которых от времени до времени совершают службу приезжающие сюда священники.
Огородничество и скотоводство в небольшой мере распространены здесь повсюду. Всего же более они развиты в двух больших деревнях -- Милковой и Ключах. Луга тут великолепные, с роскошнейшей травой и допускают весьма значительное развитие скотоводства. К сожалению, именно на скотоводство обращено слишком мало внимания: развитию его не содействуют ни поощрением, ни примером. Немалой помехой скотоводству является также бесчисленное множество хищников, производящих большие опустошения. Из них, прежде всего, должно упомянуть о медведях, с весны до осени и в невероятном множестве бродящих по стране во всех направлениях. Затем очень опасны ездовые собаки, особенно для молодых домашних животных и в свободное от езды время, т. е. все лето. Наконец, в некоторых местах, например, на западном берегу полуострова, нужно опасаться волков. Лошадей держат немного, куры редки, овец и свиней совсем нет. Из овощей, пожалуй, всюду родится картофель, капуста и разные сорта репы. Возделывание же хлебных растений встречает очень серьезное препятствие в ранних ночных морозах. Поэтому, несмотря на превосходную, плодородную почву, земледелие никогда не даст здесь хороших результатов и никогда не прокормит всей страны, особенно если население станет гуще. Наряду с огородничеством и скотоводством, -- двумя факторами, имеющими серьезное значение для края, -- Камчатку кормят охота и рыболовство. Рыбная ловля (в реках -- лососи, в море -- сельди) доставляет главные пищевые средства. Продукты же охоты (на баранов, северных оленей, медведей, тюленей и различных птиц) не только доставляют очень здоровую перемену в пище, но и еще массу предметов, необходимых в домашнем хозяйстве и во всем быту камчадалов: шкуры, кожу, ремни, постель (медвежьи шкуры). Добыча более ценного пушного зверя (соболя, лисицы, выдры) доставляет в дом предметы роскоши.