Близ домов виднелись небольшие, окруженные изгородями огороды, на которых хорошо родились некоторые овощи, как картофель, капуста, репа и редька. Но эти огороды устраивались, по-видимому, более из послушания начальству, чем по собственному побуждению жителей, которые сами относились к делу более равнодушно. Почти то же самое, как кажется, можно сказать о здешнем скотоводстве; я видел здесь 10 очень недурных коров. Рыболовство, охота и сбор ягод и корней все еще составляют их настоящую стихию.
Рано утром 4 августа перед нами открылся величественный вид на здешние горы. Позади нас, к востоку, выступала вся цепь, пробиваемая рекою Камчаткой в теснине (Щеках). В этом месте прорыва горы были менее значительны, но к северу и югу они повышались, приобретая значительные размеры и скалистый характер. Особенно величественен был вид обоих близких отсюда вулканов: Шивелюча на северо-западе и Ключевской сопки на западо-юго-западе. Оба значительной своей частью вдавались в снеговую область; Шивелюч -- своей изорванной, зубчатой, вытянутой вершиной и Ключевская сопка -- своим исполинским конусом. Первый представлялся в виде большой мертвой массы, между тем как из острой вершины последнего вытекали светлые массы пара и дыма, которые сильным ветром отгонялись в сторону, почти перпендикулярно оси поднятия вулкана.
В 7 часов утра мы были уже в дороге и, с трудом передвигаясь при помощи шестов, шли вдоль низкого песчаного берега. На берегу виднелся лишь ивовый кустарник, а местами еще и немного ольхи. Очень часто мы проезжали мимо устьев неглубоких протоков реки и истоков озер, где росли хвощи, достигавшие до 4 футов в вышину. Дул очень сильный противный ветер; это обстоятельство не только задерживало наше плавание, но, благодаря довольно сильному волнению, даже угрожало опасностью нашим неуклюжим лодкам при переправе на веслах через более глубокие рукава. Подвигаясь вдоль левого берега, мы прошли мимо места, где прежде стоял острог Камака, т. е. верст на 8 выше теперешнего, и достигли широкого истока озера Кабурхало; здесь волнение было так сильно, что мы сперва не решались переправиться. Наконец Шестаков собрался с духом и благополучно переехал на другую сторону. Я тоже добрался до берега несмотря на то, что волны заливали бат. Но гребцы маневрировали так неискусно, что в тот момент, когда мы причаливали, несколько довольно сильных волн ударило в бок лодки, моментально залив и затопив ее. К счастью, это случилось у самого берега, где вода была не особенно глубока. Мы тотчас выскочили из бата, но весь багаж насквозь промок, и, к сожалению, при этом погибло многое из числа собранных предметов. Не оставалось ничего более, как тотчас же разложить большой огонь и заняться просушкой вещей.
Прошло несколько часов, прежде чем мы хоть немного восстановили порядок и могли продолжать путешествие. Медленно подвигаясь, до позднего вечера мы все видели те же берега, поросшие вербой и хвощами. Кроме уток и чаек, не видно было живого существа. Наконец мы разбили палатку на несколько более возвышенном песчаном берегу. На последнем участке пути мы проехали мимо острога Каменного, теперь населенного лишь очень немногими жителями, но в прежнее время также, как говорят, более многолюдного. Каменный лежит на левом берегу главной реки, и так как мы прошли южнее, пользуясь более тихим протоком, то и не коснулись этого поселения.
5 августа стояла прекрасная, почти безветренная погода. Рано утром мы опять уже были в батах, как вчера, пошли неглубокими и более тихими протоками, пользуясь то шестами, то веслами, и в 10 часов утра были уже в большой русской деревне Ключи. Здесь мы остановились в опрятном и просторном доме старосты Ушакова.
Лишь поблизости Ключей берега реки повышаются, и у самой деревни к реке с правой стороны подступает массивная порода темного цвета и лавового характера, вероятно, древний лавовый поток с Ключевской сопки. Сейчас же за этим местом и на той же стороне реки видны строения деревни.
Долина реки Камчатки начинается у моря, близ устья обширной низменностью, доходящей до Нижнекамчатска, затем здесь и у Щек она сильно суживается горными кряжами, потом снова расширяется почти до Ключей, где опять суживается Шивелючем и его предгорьями на север и Ключевской группой вулканов на юг.
Деревня Ключи лежит у самого берега красивой реки и вплотную у подошвы мощного вулкана, который во всей своей величавой красе постепенно поднимается отсюда до громадной высоты 16000 футов. Колоссальное возвышение поверхности, закрывающее весь горизонт с юга, постепенно повышается от берега реки и служит общим основанием для самой значительной вулканической группы всего полуострова. Всего далее к востоку поднимается на этом пьедестале Ключевская сопка. Обе стороны ее наклонены к горизонту под углом в 35 -- 36° и составляют почти полный конус, верхняя треть которого при теперешнем нашем посещении была покрыта снегом. На самой верхушке конуса замечалось только сравнительно небольшое притупление, с которого поднималось много светлоокрашенного пара, по-видимому исключительно водяного. От северного края верхнего притупления тянулись вниз по белому снегу, приблизительно до четверти высоты конуса, черноватые полосы; последние вероятно, выдавали места, где пар растопил снег, обнаружив, таким образом, темноцветные горные породы. Но эту темную часть можно было бы также принять за глубокую трещину в вершине горы. На нижней трети вулкана, как бы окаймляя с северо-востока и востока подошву его на упомянутом уже большом возвышении, поднимается большое число очень маленьких конусов (я их насчитал около 20), которые все без исключения представляют собою подобие небольших самостоятельных огненных жерл, но совершенно недеятельны. На том же большом возвышении к западу поднимается Ушкинская сопка, вышиною только в 9592 фута, совершенно недеятельная, с закругленной вершиной и, благодаря снежным массам, сплошь до подошвы белая. Между Ушкинской и Ключевской сопками поднимается еще меньшая конусообразная гора, называемая здесь Средней. И эта последняя не обнаруживала никаких следов деятельности и была совершенно покрыта снегом. На том же громадном пьедестале, немного к югу-западу от Ключевской сопки, высится большой недеятельный конус Крестовской сопки (12799 футов), совершенно заслоненный, однако, Ушкинской сопкой и потому невидимый из деревни Ключей.
Ни на одном из этих чудных вулканов не видно было ребер, какие я видел на многих, правда, погасших вулканах, например на Коряцкой и Кроноцкой сопках, где они очень красивы и хорошо развиты. Если такого рода ребра и были на Ключевской сопке, то они, вероятно, засыпаны массами лапилей. Форма других вулканов была замаскирована снегом.
Во всяком случае, из величественной вулканической группы, которая, при наблюдении из Ключей, занимает весь горизонт к югу, юго востоку и юго-западу, наибольшим и вместе с тем единственным деятельным вулканом представлялась Ключевская сопка. Днем виден был поднимавшийся с нее высокий светлый столб пара, ночью -- огонь. Наблюдавшиеся явления производили такого рода впечатление, как будто огненно-жидкая лава из глубины верхнего кратера освещала вытекавшие облака пара. Вместе с тем, особенно в ночной тиши, слышен был глухой, очень далекий шум, напоминавший гром и доносившийся с вершины через очень долгие, неправильные промежутки времени.