Дома меня уже ждали многие из знакомых, и начались бесконечные расспросы и рассказы. Особенное впечатление на всех моряков, в том числе и на Завойко, произвела моя поездка на вельботе; за эту первую в таком роде поездку по Камчатке я получал от всех величайшие похвалы.
Прибавление. Пребывание в Петропавловске зимою 1852--1853 гг.
Уже через несколько дней по прибытии в Петропавловск для меня стало ясно, что в эту осень и думать нечего о дальнейших поездках. Наступил продолжительный период дождей, в течение которого горы и перевалы покрылись обильно выпавшим снегом. В такое позднее время года нельзя было уговорить проводников принять участие в поездках; даже мой приятель из Старого Острога старик Машигин, и тот отказался. К довершению всего, в Камчатке всегда бывает трудно доставать лошадей, так что для меня уже с этого времени началась в Петропавловске однообразная зимняя жизнь. Несколько зим, проведенных мною в Петропавловске, до того между собою вообще сходны, что в описании их я предпочитаю оставить форму дневника и ограничусь лишь резюмированием пережитого.
За истекшее лето Завойко произвел много работ в Петропавловске, так что это небольшое поселение довольно значительно возросло и украсилось. Теперь здесь красовались 5 новых, очень хорошо выстроенных домов, назначенных для помещения офицеров и чиновников, и две прекрасных, просторных казармы для матросов и солдат. Все эти дома были построены из стройных стволов камчатской ивы и покрыты хорошими железными крышами, выкрашенными в красный цвет.
Прибывшие в мое отсутствие суда доставили новых чиновников, с которыми я теперь познакомился. Прибыла также и большая почта с вестями с родины. Далее, в городе опять явилось множество разного рода товаров и припасов, причем особенно хорошо снабжены были разными нужными для нас предметами лавки Российско-Американской Компании и американца. При моем возвращении в Петропавловск в гавани стояли еще в ожидании разгрузки несколько казенных транспортных судов, незадолго до того прибывших из Аяна и Ситхи. Точно так же в большой губе стояли на якоре три китобойных судна, экипаж которых отдыхал здесь от трудов и опасностей, испытанных в Беринговом море и на Ледовитом океане. Отсюда суда эти собирались пойти со своим ценным грузом на Сандвичевы острова.
Компанейское судно "Кадьяк" привезло из Ситхи разные товары и часть весьма ценной добычи с промыслов, между прочим, множество морских бобров. На этом же судне прибыл евангелически-лютеранский пастор для исполнения церковных треб среди своих, немногочисленных здесь, единоверцев; такого рода наезды лютеранского духовенства в Камчатку совершаются не чаще одного раза в три-четыре года; для меня это было первой и последней встречей здесь лютеранского пастора. На "Кадьяке" же прибыл и архиепископ Иннокентий. Он время от времени объезжал для ревизии свою епархию, которая простиралась от Якутска до Ситхи. Этот почтенный старец в юные годы был священником на Алеутских островах, о которых он еще под прежней своей фамилией Вениаминова напечатал очень интересные данные; впоследствии он умер митрополитом Московским. Пробыв почти целый месяц в Петропавловске, оба эти духовных лица оставили его 18 сентября, чтобы вернуться на Ситху. Вообще, наша гавань в сентябре была еще очень оживлена, так как сюда пришли четыре китобойных судна, опять удалившихся после некоторого отдыха. Все они привезли богатую добычу с севера и шли на зимовку в Гонолулу. Один французский китобой ушел лишь 8 октября, а русское транспортное судно "Байкал" пришло из Аяна только 21 октября, доставив нам большую почту и всякого рода припасы. С прибытием "Байкала" навигация у нас кончилась, но исключительно потому, что по расписанию больше судов не должно было явиться сюда. Льдом Малая бухта (гавань) покрылась только в конце ноября, между тем как большая Авачинская губа почти всю зиму простояла открытой, затягиваясь лишь изредка, и то не сплошь, тонким слоем льда, который держался не более нескольких дней.
В сентябре, за исключением первых 10 дней, когда восточные и юго-восточные ветры пригоняли нам дождь, почти все время продолжалась отличная погода, причем господствовали западные и северные ветры, благодаря которым стояли ясные, часто даже теплые дни. Октябрь уже более походил на зимний месяц, так как в течение его выпадало иногда немного снега; но он всегда очень быстро стаивал. При понижении температуры до --1 и --2° местами лужи покрывались тонким слоем льда. Лишь 23 октября, при юго-восточном ветре, выпал первый большой снег, доставивший уже на всю зиму снежный покров; окрестные же горы еще с половины сентября оделись в свое полное белое одеяние.
Прекрасный снежный путь тотчас же снова внес оживление в наше захолустье: собачьи санки с их колокольчиками и трескотней опять были в полном ходу. На них ездили в ближайшие окрестности, возили дрова из лесу и сено с сенокосов. Но вместе со снегом сюда опять вернулся докучный гость -- пурга. 24 и 27 октября мы имели пургу при сильном юго-восточном ветре, после чего опят пошел дождь и наступила очень мягкая температура, что продолжалось до 5 ноября. В течение ноября у нас была лишь одна вьюга -- 19-го; остальное время стояли чудные ясные дни при западных и северных ветрах и при температуре, колебавшейся между -- 6 и -- 10°. Лишь 28 ноября стояло 12° мороза, причем гавань сплошь покрылась льдом. До 5 декабря температура держалась около -- 10°, затем опять стало теплее, и дождливые дни сменялись прекрасной ясной погодой. Рождество было очень дождливо, и только 29 декабря при сильном юго-восточном ветре выпала огромная масса снега, так что в несколько часов мощность его достигла целого аршина. В первую половину января 1853 г. были частые вьюги, причем шел сильный снег. Мороз большею частью не достигал 10° и только один раз было 10° и один раз 11°. Зато в ясные дни на солнце нередко становилось уже чувствительно тепло. В первую половину февраля большею частью стояла очень хорошая погода, бывали даже теплые дни. Только раз, именно 15 февраля, температура ночью упала до --15°. Во вторую половину того же месяца выпало, напротив, много снега и часто бывали бури. Точно так же часты были ветры и бури в марте; особенно сильны они были 8-го и 22-го и продолжались с переменной силой до конца месяца. Но холод заметно ослабел, и морозы не превосходили 3--4°. Нередко наступала оттепель, иногда даже с дождем. В апреле преобладали сильные ветры: с запада они приносили ясные дни, с востока -- дождь и снег. В этом месяце уже решительно господствовала оттепель, снег быстро таял, и нередко стояли вполне весенние дни. 28 апреля исчез последний лед из Малой губы (гавани), между тем как на большой его уж не было с февраля. Вместе с маем наступила весна. Нередко выпадал дождь, дни стали теплее и снеговые массы быстро уменьшались. Но на равнине все-таки оставалось еще много снега, а на высотах, конечно, и того больше. Лишь кое-где выступала темными пятнами освободившаяся уже от зимнего покрова земля. Если не считать небольших ночных морозов, то холода вполне прошли; нередко стояли даже вполне теплые дни (15--16° в тени, 22--25° на солнце). 12 мая я увидел первые цветы -- Anemone и Viola.
1 октября 1852 г. опять состоялась выставка овощей, причем роздано было несколько премий; но выставленные предметы и в качественном, и в количественном отношении уступали прошлогодним. Зато теперь на выставке были огурцы и цветная капуста, которых прежде не было. Эти овощи были выращены на огороде Завойко, с которого 15 февраля получен был первый свежий салат, а 23 апреля -- первые редиски.
Почта, доставленная 21 октября из Аяна на транспорте "Байкал", принесла различные правительственные распоряжения. В числе их было одно, которое чуть не привело к весьма для меня важным результатам.