Так я узнал, что у селения Апача, на нижнем течении реки Начики, находится несколько горячих ключей. По одному горячему ключу имеется на Банной и на Сику, двух притоках Начики с южной стороны; третий находится очень близко от самого селения. Все три ключа, как говорят, с очень горячей водой; ключ на Банной бьет вверх фута на два. Все эти источники находятся уже близ Апачинской сопки. Последняя представляет высокий, ребристый, теперь совершенно недействующий конус, поднимающийся сейчас же к югу от р. Начики близ селения Апача. В 18-м веке Апачинская сопка, как говорят, проявляла очень сильную деятельность; теперь же некоторую деятельность обнаруживают по временам два небольших конуса, поднимающиеся у южной ее подошвы. Апачинская сопка находится под 52°30 с. ш. и носит самые различные названия, каковы Апальская, Опальная, также Опалинская; Крузенштерн называет ее даже совсем иным именем -- Пиком Кошелевым.
После краткого сообщения о только что названных ключах мои спутники живо перешли к любимой теме и стали рассказывать о шутках, которые маленький лесной дух Пихлач устраивает с охотниками, и об опасной русалке Камак, заманивающей людей в воду, чтобы там убить и унести их. Поздно вечером мы были испуганы страшным шумом и диким ревом медведей, в самом близком расстоянии от нас завязавших между собою драку, вероятно, при ловле рыбы. Звери до того остервенились, что долго не успокаивались, несмотря на несколько выстрелов, пущенных нами в их сторону. Утром на месте драки всюду заметны были сильные следы крови.
После холодной и несколько пасмурной ночи, проведенной нами близ лагерного огня, мы проснулись рано утром 2 сентября при чудной ясной погоде. В 7 часов мы были уже на лошадях и поехали далее вверх по долине Дакхелопич. Тропинка шла то правым, то левым берегом ручья, и нам приходилось неоднократно переезжать через неглубокую воду. Склоны долины заняты были холмами, поросшими березой, боярышником и жимолостью. Так шла дорога примерно до середины пути, т. е. верст 20. Здесь поднимается конусообразная гора, а рядом с нею -- плоская; между обеими проходит ближайший путь к Коряке, так называемый Большой хребет. Совершенно оставив долину Дакхелопич, мы двигались в южном направлении через небольшую возвышенность к маленькому ручью; затем, следуя этим ручьем по сухой, травянистой тундре, через березовый лес и чащи шаламайника, мы направлялись к реке Начике. От этого пункта идет вторая дорога к Коряке, ведущая через так называемый Малый хребет. Мы переправились вброд через реку и шли вверх по ней до Начики, расположенной на левом берегу.
Не доезжая версты две до острога Начики, я свернул еще на правый берег реки Начики, к месту, где в нее впадает горячий, дымящийся ручей, имеющий с 1/4 версты в длину и составляющий сток горячего ключа. Последний выходит из невысокого склона, образуемого конгломератом, материалом для которого послужили вулканические породы и древние зеленые, богатые кремне-кислотой сланцы. Источник отлагает умеренное количество красной глины, составляющей, по-видимому, лишь продукт разложения названных конгломератов. При температуре воздуха в 10° источник показывал 62°. Вода описываемого ключа во всех отношениях была сходна с водой малкинских источников: здесь ощущался тот же запах сернистого водорода и видны были те же белые инкрустации на камнях.
Площадью, находящейся над горячим ключом, жители Начики воспользовались для своих огородов; но, несмотря на такое положение, и в этом году можно было ожидать небольшого урожая, так как снег исчез лишь в конце июня, а теперь уже более десяти дней как начались ночные морозы. Начика окружена живописным горным ландшафтом и представляет едва ли не наиболее высоко лежащее поселение во всей Камчатке. В нем всего 7 домов, занятых 14 мужчинами и 14 женщинами. Эти люди также переселены сюда с западного берега из-за неуместного административного усердия. До сих пор еще они не достигли благоденствия на новом месте. Стадо их состоит всего из 15 голов рогатого скота и 3 лошадей. Лососи доходят сюда с моря лишь в небольшом количестве, и этим бедным горцам приходится поэтому питаться лишь гольцами да продуктами охоты. Река Начика начинается далеко на востоке, в горах, находящихся близ Паратунки (127°). По рассказам, она вытекает там из озера, имеющего 3 версты в ширину и 6 верст в длину. Отсюда река в виде горного ручья течет сперва на север, далее, образуя большую дугу, поворачивает у острога Начики к западу и сохраняет это направление и далее; затем она протекает почти параллельно Быстрой, которая от Малки также вполне поворачивает на запад. Далее к западу Начика протекает мимо острога Апачи и, приняв несколько притоков с юга, соединяется, как уже упомянуто, недалеко от Большерецка с Быстрой; этим соединением образуется Большая река. Острог Апача находится на нижнем течении Начики, недалеко от подошвы Апачинской сопки и от устий рек Карымчиной, Банной и Сику, текущих с юга. Первая из названных рек составляет очень хороший перевал к Паратунке, две же остальные известны по находящимся на берегах их горячим ключам. Близ Начики в главную реку впадает далее река Ипуки, текущая с юга, и, наконец, против острога -- река Холзан, также берущая начало на юге и открывающая очень известный перевал к верхнему течению Банной (220° на SW). В Карымчину впадает Толмачева, выходящая из озера у подошвы Апачинской сопки; здесь дорога через перевал ведет к поселению Голыгиной на юго-западном берегу Камчатки. К юго-юго-востоку от Начики (111°), близ дороги к Коряке поднимаются две зубчатые снеговые горы, именно Вуазказиц и находящийся вблизи от него Ашхалигач. Из коренных пород у горячих ключей, сверх конгломератовидных масс, я мог найти лишь подчиненную им зеленоватую породу сланцевого и серпентинного характера; последняя, вместе с обломками какого-то трахитопорфира, образует многочисленные гальки в русле реки.
3 сентября, в 5 часов утра, мы были уже на лошадях. Прямо от Начики направившись к северу, мы поднялись на высокий перевал с болотистым грунтом и затем очень скоро достигли ручья, составляющего исток р. Коряки. Последняя в свою очередь -- приток р. Авачи и течет здесь маленьким, очень стремительным ручейком. Горы, окружавшие нас, были голы, покрыты снегом и представляли дикие, изорванные формы. Сперва по пути мы встречали лишь одинокие экземпляры ольхи (Alnus incana) и ползучий кедровник. Потом начался березовый лес (В. Ermani), в котором часто попадался Rhododendron chrysanthum; затем, спускаясь по крутому склону к Коряке, мы уже почти все время ехали прекрасным березовым лесом, с каждым шагом обнаруживавшим все лучшие и лучшие, крупные деревья. Своеобразный характер камчатских березовых лесов вполне проявляется здесь. Благодаря широким кронам красивой, суковатой В. Ermani лес представляется несколько редким. На сухих местах он порастает подседом из Crataegus, Lonicera, роз, Salix pentandra (чернотальник) и немногочисленных кустов рябины, между которыми разрастается высокая трава; над последней в свою очередь выдаются отдельные высокие растения, как Epilobium, Thalictrum, Geranium, Aconitum, Artemisia, Pulmonaria, Delphinium и Fritillaria. На влажных местах, особенно вдоль многочисленных струек воды, пересекавших наш путь, поднималась высокоствольная ива (ветловина) или разрастались Filipendula kamtschatica, Senecio cannabifolius и Heracleum dulce, к которым нередко присоединялись еще высокая крапива и Iris. Мы проехали мимо двух юрт, построенных охотниками в равных расстояниях от Коряки и Начики и служащих для ночлега при охотах в этих очень богатых соболями лесах. По мере приближения к острогу Коряке долина реки того же имени, остававшейся большею частью на севере поблизости от нас, все расширяется и, наконец, соединяется с долиною р. Авачи. Окрестные горы отдаляются от реки и к востоку соединяются с высотами, проходящими южнее Авачинской губы; к западу же они тянутся к Ганальским горам. Таким образом, перед нами вполне открылся вид на величественные вулканы Коряку и Авачу.
В 2 часа пополудни мы прибыли в острог Коряку, который состоит из восьми хорошо построенных домов, расположенных на берегу одноименной с ним реки. Население Коряки состоит из 16 мужчин и 13 женщин; у них всего 29 голов рогатого скота и 6 лошадей. Нас встретил очень радушный прием, и камчадал Волков, который до того уж неоднократно бывал у меня в Петропавловске, вызвался сопровождать нас в батах до Старого Острога; поездка же эта, вследствие очень стремительного течения р. Коряки, требует большого искусства со стороны управляющих батами. В 4 часа мы выехали, а в 6 были уже в Старом Остроге, проехав, таким образом, 20 верст в два часа. Сперва мы неслись очень быстро вниз по р. Коряке. На берегах видны были многочисленные высокие горы, состоявшие из хряща и щебня, а также много леса -- березы и высокоствольной ивы. Затем мы вошли в р. Авачу, на берегах которой, также лесистых, выступают метаморфические сланцы.
В Старом Остроге я остановился у своего давнишнего приятеля Машигина, которого, к сожалению, не застал дома; он отправился на охоту за баранами. Это разрушило мои планы относительно дальнейших поездок в эту осень. Я надеялся съездить с Машигиным еще в Паратунские горы; но так как сыновья его говорили, что старик будет дома не ранее 8--10 дней, и что неизвестно даже, какой дорогой он вернется, то я решил на следующий же день отправиться в Петропавловск. Старый Острог во всех отношениях отличается благоустройством. Восемь домов поселения с их большими огородами производят впечатление зажиточности. Хорошее впечатление производят и жители (30 мужчин и 21 женщина), которым принадлежат 44 головы рогатого скота и 6 лошадей. С величайшим радушием нас устроили в чистых комнатах и осыпали всякими знаками внимания.
4 сентября, к сожалению, шел дождь; тем не менее, когда к полудню он как будто ослабел, я решил опять перейти в баты, чтобы доехать вниз по р. Аваче до деревни того же имени, до которой отсюда считается 25 верст. Сперва берега реки покрыты высокими ивами и березами, поверхность же представляется волнистой; потом берега становятся ниже и покрыты лишь ивняком; наконец река течет по совершенно болотистой местности, сплошь изрезанной протоками и покрытой лужами, и так доходит до деревни Авачи, расположенной уже на самой Авачинской губе. Дорогой опять пошел дождь, так что мы около двух часов добрались до Авачи совершенно измокшими. Деревня произвела на нас очень грустное впечатление. Несколько человек обывателей со всеми 4 лошадьми, имевшимися в деревне, ушли на охоту. Отправляться через Авачинскую губу на небольших батах при сильном волнении представлялось неблагоразумным, и я поэтому решил последние 12 верст до Петропавловска пройти пешком. Большую часть багажа мы оставили в деревне, чтобы захватить ее впоследствии; самые же необходимые предметы понесли за нами два человека. На полдороге, у губы Сероглазки, мы встретили два новых дома, выстроенных в прошедшее лето для Петропавловских казаков; в одном из этих домов мы остановились для кратковременного отдыха, а затем поспешно продолжали свой путь, и в 6 часов вечера я благополучно достиг своей квартиры. Этим закончилось мое продолжительное путешествие, последнюю часть которого мы проделали очень плачевно, идя под дождем пешком по грязи.
Живо счистил я всю дорожную грязь и поторопился в тот же вечер еще представиться губернатору, который принял меня в высшей степени любезно и пригласил почаще бывать у него зимой и даже ежедневно являться к столу.