-- Что я, несчастный, слышу? И вы, Катя, говорите это мне, которому бывало так сладостно шептали про любовь, про наше счастье!.. И теперь из ваших уст мне суждено услышать свой смертный приговор!.. Нет, нет... Вы шутите со мною. Не верю я... Вы одного меня любите, Катя, и царская корона не прельщает вас... Ведь так, так? Это ваш отец-честолюбец неволит вас идти за государя, а вы любите меня, одного меня и не разлюбили...
-- Скрывать не стану, Генрих, я люблю вас по-прежнему, но все же вашей женой я никогда не буду... Прощайте, Генрих, вам больше оставаться у меня нельзя... того гляди, отец проснется и придет ко мне.
-- Не страшен, княжна, мне ваш отец, со мною он сделать ничего не может... я состою при посольстве.
Едва только граф Милезимо проговорил это, как в горницу княжны Екатерины вбежала бледная, встревоженная Дуняша и задыхающимся от волнения голосом проговорила:
-- Беда! Совсем пропали мы: князь Алексей Григорьевич изволит сюда идти.
-- Что, граф, дождались? Говорила я вам, скорее уходите! -- упрекнула княжна Екатерина своего возлюбленного.
-- Повторяю, вашего отца я не испугаюсь.
-- Катюша, что это за мужик у тебя? -- входя в горницу к дочери, спросил князь Алексей Долгоруков, показывая на графа.
-- Князь, вы не узнаете меня? -- проговорил Милезимо, смело и насмешливо посматривая на Алексея Григорьевича.
-- Граф Милезимо? Возможно ли? -- с удивлением и гневом воскликнул Долгоруков. -- Зачем вы пожаловали сюда? Что надо?