-- Я буду Никита, я, -- проговорил он.
-- Ты? Прекрасно; ты свезешь графа Милезимо...
-- Знаю, ваше благородие, куда свезти требуется его графскую милость, знаю, -- перебивая полицейского, проговорил ухмыляясь Никита.
-- Стало быть, тебе сказали?
-- Так точно, сказали.
Тогда позвали карету графа Милезимо, к подъезду дворца подъехал Никита. Милезимо не заметил, что его кучер заменен другим, и сел в карету; придворный лакей захлопнул дверцу, и карета понеслась.
Возвращаясь с бала, граф так предался думам о любимой им девушке, что даже и не заметил, что его карета ехала совсем не по той дороге, по которой следовало: он занимал дом на Ильинке, а его карета неслась из дворца по Никитской.
Вдруг размышления графа были неожиданно прерваны; лошади остановились, дверцы кареты отворились, и граф очутился между двух незнакомых ему людей, сильных, здоровых, по одежде похожих на охотников; у каждого заткнут был за кушаком пистолет.
-- Что это значит? Кто вы? Как смели? -- удивляясь, крикнул граф и хотел было вынуть из ножен саблю, но здоровые руки сидевших с ним рядом людей так сильно схватили его, что он невольно застонал. -- Вы... вы... разбойники! Вам нужно золото?
-- Нет, -- отрывисто ответил один из людей.