-- Увы, этого согласия я не получу. Князь Александр Данилович не благоволит ко мне и едва ли решится назвать меня своим зятем, -- с глубоким вздохом проговорил Федор Долгоруков.
-- Мой отец нерасположен к вам, это правда, но я сумею поставить на своем: отец любит меня и редко в чем отказывает мне.
Долгоруков и княжна Мария сильно увлеклись своим разговором и не заметили, что за ними давно следила пара чьих-то глаз.
-- О, если бы ваши слова сбылись, милая княжна! -- пылко воскликнул Долгоруков.
-- Они и сбудутся, только надо терпение. Ведь я не нравлюсь цесаревичу, он избегает меня, но я об этом нисколько не сожалею.
-- Милая, дорогая княжна! -- И Долгоруков стал с жаром целовать руки Марии.
В это время в кустах кто-то зашевелился, и влюбленные быстро оглянулись.
Перед ними стоял сам князь Меншиков, с лицом, искаженным злобою; его высокая, сутуловатая фигура была несколько согнута, одной рукой он опирался на трость, а в другой держал пистолет.
-- Князь! -- невольно вырвалось у Федора Долгорукова.
-- Да, князь... Что, господин поручик, не ждал не гадал? Не в меру же смел ты и дерзок! -- задыхаясь от гнева, проговорил Меншиков.