-- Мне волей-неволей, чтобы избежать огласки, а может быть, и чего-либо худшего, пришлось согласиться на это свидание! -- гневно сверкая глазами, произнес князь Алексей. -- Ведь этот сорванец Милезимо грозился вызвать меня на дуэль и убить, если я не соглашусь на это свидание с тобою. Но помни, оно должно быть последним.
-- Ах вот как, батюшка?.. Ну, теперь я понимаю: Генрих купил у вас это свидание, и, как видно, дорогой ценою. Вы поступили с ним как с холопом, как с невольником, держа его под замком, и взамен удовлетворения, которое вы обязаны были дать ему, он выторговал у вас свидание со мною. Ах, вы, не... -- резкое слово готово было сорваться с уст княжны, но она вовремя опомнилась и воскликнула: -- Бедняжка Генрих! Сколько он выстрадал из-за меня!.. Но я сумею вознаградить его за это!..
-- Что ты говоришь, Катюша?
-- Говорю, что за все то зло, какое вы причинили ни в чем не повинному Генриху, мне придется вознаградить его. И это я сделаю, сделаю!..
-- Катюша...
-- Довольно, батюшка, довольно об этом! Оставьте меня, мне надо побыть одной, собраться с мыслями.
-- Я уйду, Катюша, ухожу. Только об одном прошу: не позабудь, что ты -- обрученная невеста императора! -- И князь отец медленно вышел из комнаты дочери.
Едва затихли его шаги, княжна со слезами сказала:
-- Господи!.. И это -- отец, отец! Он торгует моими чувствами! Он смотрит на меня не как на живое существо, а как на бездушную вещь, которая приносит пользу ему, его честолюбию... Он произвольно распоряжается мною... Я жить хочу, жить, а у меня калечат жизнь. Готовят в жены мальчику!.. К чему мне царство, когда мне нужна любовь?
Долго еще убивалась так княжна, но затем постепенно стала утихать под влиянием мысли о предстоявшем свидании с любимым человеком.