-- Плохо дело, Федя, плохо!.. Тебе надо скорее убираться из Питера, а то тебя самого как раз уберут в крепость, а не то и в Сибирь... Меншиков зол, мстителен и не любит, чтобы кто-либо стоял ему поперек дороги. Сшибет, раздавит! Теперь его время, его власть, хоть и не надолго.
-- Дядя, вы говорите "не надолго"? Разве Меншикову что угрожает?..
-- Его погибель неизбежна... И знаешь, что погубит Меншикова? Его собственное честолюбие, его ненасытная гордыня. На все свой предел положен, а Меншиков далеко перешагнул через этот предел. Он высоко поднялся, и поэтому его падение будет великое. Однако не за Меншикова мне больно, Федя, а за твоего отца и за других наших родичей: ведь они не сознавая идут по ложному пути... Слава, почести, блеск -- вот что прельщает их, и ради этого они оставили истинный путь! Они стремятся достигнуть вершины власти, но, боюсь, как бы не сорваться им с этой вершины.
-- Так вы, дядя, советуете мне уезжать? -- спросил Федор Долгоруков.
-- Да, и чем скорее, тем лучше!
-- Но ведь я люблю, горячо люблю княжну Марию, и она меня тоже любит.
-- Оставь скорее эту любовь, Федор, иначе она погубит тебя. Ведь ты знаешь, дочь Меншикова не нынче-завтра будет объявлена невестой царевича Петра. Чего же ты еще ждешь? Уезжай, пока есть время; не думай сопротивляться Меншикову; помни: он пока еще властелин -- могущественный, всесильный, и бороться с ним -- безумие.
-- Милый, добрый дядя, как мне ни больно и ни тяжело, я последую вашему совету. Я уеду, сегодня же уеду.
-- Да, да, торопись.
Молодой князь Федор Долгоруков в тот же день уехал на Кавказ. Он принужден был сделать это, иначе ему не миновать бы большой беды.