-- Не называй, господин офицер, меня князем... Перед тобой не князь, а ссыльный.
-- Я прислан к вам с неприятной для вас новостью. Я имею указ пересадить вас из ваших карет в простые, на которых вы поедете до места ссылки.
-- Моих врагов и моя ссылка не успокоила!.. Измышляют они мне беду за бедой. Я их не презираю, а сожалею, -- задумчиво проговорил Меншиков.
-- На меня не гневайтесь! Я тут ни при чем, так как лишь исполняю свой долг.
-- Я на тебя, господин офицер, не претендую, ты -- только исполнитель воли других. Об одном молю я Господа Бога, чтобы у меня, а также у моей бедной, невиновной семьи хватило терпения перенести это тяжелое испытание. Если и скорблю я, то не за себя, а за детей несчастных, за жену.
-- Простите, князь, я сочувствую вам... мне и вас жаль, и вашу семью.
-- Как? Вы меня жалеете? -- с удивлением спросил Храпунова Александр Данилович. -- И забыли про то зло, какое я причинил вам, будучи всесильным человеком в государстве?
-- Давно забыл, об этом я уже недавно сказал вам.
-- Спасибо! Если не брезгуешь мною, немощным, опальным стариком, то дозволь мне обнять тебя! -- И Меншиков крепко обнял Храпунова.
Из Твери опальных Меншиковых повезли уже в Раненбург не в каретах, а в простых телегах.