Особенно тяжело подействовало это на злополучную княжну Марию, бывшую государеву невесту; она долго рыдала и билась в истерике.
Отчаяние дочери повергло в скорбь самого Меншикова и его жену. Добрая княгиня теперь стала неузнаваема: она так похудела и осунулась, что смотрела дряхлой старухой; ее глаза от постоянных слез начали слепнуть.
-- Маша, милая, простишь ли ты меня, голубка, простишь ли своего несчастного отца? -- с глазами, полными слез, сказал Александр Данилович дочери, когда она несколько поуспокоилась и перестала плакать.
-- Мне не в чем прощать вас, вы ни в чем не виновны предо мною, -- тихо ответила отцу злополучная Мария.
-- Как не виновен? Ведь все твое несчастье, все твое горе через меня!.. У тебя был жених, любимый граф Сапега, а я отнял его у тебя и женил на другой... Князь Федор был мил твоему сердцу -- я и его отнял. Властолюбие и тщеславие не давали мне покоя. В своей гордыне я возмечтал о многом; Александра хотел женить на царевне Елизавете, а тебя выдать за малолетнего государя. Но правосудный Бог смирил меня и мою гордыню и по делам воздал мне. А ты, Маша, твоя сестра, брат и бедная мать, за что вы несете горе и несчастье? И вот вам предстоит еще большее испытание. Вы поедете со мной в далекую снеговую Сибирь. Где же справедливость моих судей, моих недругов? Я виновен -- и казни меня, а вас, неповинных, за что же, за что? -- чуть не с отчаянием промолвил Меншиков.
-- Батюшка, перестанем говорить об этом! Вам больно вспоминать.
-- А ты, дочка, милая, дай ответ, простила ли старика-отца
-- Да могу ли я судить ваши деяния? Вы -- отец, воля надо мною -- ваша. Ни роптать, ни гневаться на вас я не вправе, -- ласково проговорила княжна Мария, целуя у отца руку. -- Мне жаль вас, батюшка. Вы привыкли к величию, к славе!
-- Обо всем прошлом величии, для меня навсегда потерянном, я давно забыл. Скажу тебе, Маша: я был рабом своих страстей, а теперь несчастье и горе научили меня быть другим человеком. Раскаянием и молитвою надеюсь я искупить свои грехи, свое заблуждение. Своим врагам я давно простил. Сознаюсь, может быть, многим я причинил зло, но так же немало и вывел в люди из нищеты и убожества. Но все меня забыли, все покинули.
-- Милый, дорогой отец, станем молиться, чтобы Бог не забыл нас. Пусть люди забудут, а помнил бы Бог. Теперь я спокойна, покоряюсь своей участи и готова ехать с вами хоть на край света, -- твердо проговорила бывшая царская невеста.