Император-отрок влюбился в свою красавицу-тетку и ни на ком не хотел жениться, кроме нее. Не раз об этом начинал он говорить с царевной Елизаветой, чуть не со слезами просил ее согласия, но всегда получал отказ, хотя и подслащенный уверениями в любви и преданности.
Наконец он решил окончательно выяснить вопрос. Не поехав как-то на охоту, он отправился на половину Елизаветы Петровны и застал ее печально сидевшею у стола; на ее красивых глазах видны были следы слез.
-- Лиза, ты печальна? Ты плакала? -- с удивлением воскликнул император-отрок, привыкший видеть свою красавицу-тетку всегда веселой и счастливой.
-- Нет, я ничего, -- стараясь улыбнуться, ответила царевна.
-- Тебя, может быть, кто обидел? Скажи, Лиза, и тот мне дорого за это заплатит... кто бы он ни был!..
-- Вот как, государь? Ты не помиловал бы и своего любимца князя Ивана?
-- А разве он обидел тебя чем-либо?
-- Нет. Да и как смеет обидеть меня князь Иван? Только за несколько минут до твоего прихода, государь, он заходил ко мне и чуть не на коленях просил, чтобы я вышла за него замуж.
-- Как он смел только подумать об этом! -- сердито топнув ногою, воскликнул Петр.
-- На него сердиться не стоит, Петруша. Твой князь Иван какой-то полоумный, право! Он собирается жениться на Наталье Шереметевой, об этом все знают, а нынче ко мне пришел, плачет, в ноги кланяется. "Не мужем, -- говорит, -- твоим я буду, прекрасная царевна, а рабом". И смешно, и обидно мне было это слушать. Я -- дочь императора, перед памятью которого благоговеет вся Русь, а подданный моего отца смеет предлагать мне брак! Он не смел бы и подумать об этом, если бы жив был мой отец... Я -- сирота, круглая сирота, заступиться за меня некому, -- со слезами на глазах проговорила царевна Елизавета Петровна.