За день до отъезда князь Алексей Григорьевич выслал всех из горницы и обратился к Левушке:
-- Как ни жаль мне расстаться с тобою, а все же надо. Я уже не говорю о том горе, какое причинит мне отъезд Маруси. Но я покорюсь. Об одном только я жалею, что нечем мне, Левушка, отблагодарить тебя, нечем приданое за дочкой дать. Ведь я всего, всего лишен.
-- О том, князь, не беспокойся: приданое мною получено. Его составляет тот ларец с драгоценностями, который отдал князь Иван Марусе. Он спрятан у марусиной бабушки, цыганки Марины.
-- Но в том ларце, сколько я помню, было немного драгоценностей.
-- С нас слишком достаточно. Счастье, князь, не в богатстве. Я полюбил Марусю, не зная, кто она, не справляясь, богата ли она или бедна.
-- Левушка, ты -- добрый, благородный человек. Я знаю, что Маруся с тобою будет счастлива, -- обнимая Храпунова, промолвил Алексей Григорьевич.
Расставание Маруси и ее мужа с Долгоруковым было самое родственное, нежное. При прощании с дочерью князь Алексей Григорьевич был сильно взволнован, на глазах у него видны были слезы. Он, не стесняясь присутствием своих семейных, несколько раз принимался обнимать и крестить Марусю, а она, заливаясь слезами, целовала его руки.
-- Князь Алексей Григорьевич, успокойтесь, может быть, мы и опять скоро с вами свидимся, -- заметя слезы старика Долгорукова, сказал Левушка.
-- Нет, нет. Мне уж больше не видаться с вами в этой жизни, -- дрогнувшим голосом промолвил князь Алексей.
Предчувствие не обмануло его: спустя года три после отъезда Маруси старый князь умер.