Так же горько плакала княгиня Наталья Борисовна, расставаясь со своей тайной родственницей Марусей.
Невесел был и князь Иван.
-- Прощай, Маруся, храни тебя Бог! Левушка, прости, с тобою мы едва ли свидимся. Увидишь моих недругов, скажи им, что я не помню зла и охотно прощаю их. Прощайте, мои милые, сердечные. -- И молодой князь Иван попеременно обнимал и целовал Марусю и ее мужа.
Только княжна Екатерина холодно простилась с отъезжавшими, причем не утерпела, чтобы не уколоть отца и брата.
-- И откуда вы таких нежностей набрались, что плачете при расставании с людьми, вам совсем чужими? Давно ли вы стали такими добрыми да нежными? -- с полупрезрительной улыбкой проговорила она.
Левушка Храпунов пробыл в безлюдном Березове ровно десять суток и простился с ним навсегда. Он уехал в Москву со своей милой Марусей.
В Москве молодые муж и жена пробыли недолго; они лишь посетили старуху Марину, которая все жила в своей хибарке близ Тверской заставы.
Старая цыганка чрезвычайно обрадовалась приезду своей внучки, так как никак не ждала ее. Маруся, уезжая с Долгоруковыми в добровольную ссылку, прислала своей бабушке сказать, что едет далеко-далеко, в ссылку со своим отцом князем Алексеем Григорьевичем. Поплакала старая Марина, погоревала по своей внучке, по ее "судьбине разнесчастной" и даже отчаялась когда-либо увидаться с Марусей, а она тут как тут!
Отдохнув с дороги у Марины дня три, Левушка с женою стал собираться в усадьбу своего дяди.
-- Куда спешите? Или Москва прискучила? Погостите, побудьте со мною! -- упрашивала Марина внучку и ее мужа.