IV
Как-то раз Храпунов вернулся домой бледный и чем-то сильно встревоженный. Маруся заметила перемену с мужем, и спросила:
-- Что с тобою, Левушка? Ведь на тебе лица нет... Уж не случилось ли какого несчастья?
-- Пока еще нет, а надо ожидать. Дело твоих родичей опять всплывает наружу. Князя Ивана Долгорукова привезли в Шлиссельбург, а его братьев в Вологду сослали. Забрали многих приверженцев Долгоруковых. Не нынче завтра и за мной придут, -- печально проговорил Левушка.
-- Господи, опять несчастья! Когда же этому будет конец? Ведь ты, Левушка, ни в чем не виновен.
-- Я обращался к министру Волынскому, просил у него защиты. Артемий Петрович обещал, но едва ли он сможет что-нибудь сделать в мою пользу.
-- Если обещал, то сделает. Ведь ты сам, Левушка, говорил, что Волынский имеет большую силу при дворе.
-- Имеет, точно. Но Артемий Петрович один, а немцев много, и все они пользуются доверием государыни, не говоря уже о Бироне.
-- Что же нам делать, что делать? -- чуть не с отчаянием проговорила молодая женщина.
-- Подождем, что дальше будет.