Верховники стояли, как окаменелые, от неожиданности, а дворянство и гвардейские офицеры, не довольствуясь тем, стали кричать и угрожать верховникам.
-- Не хотим, чтобы государыне предписывали законы! -- кричали одни.
-- Она должна быть самодержавной, не хотим власти верховников! -- кричали другие.
-- Пусть царствует самодержавно!
-- Остановитесь! Вы забываете, что я -- ваша императрица!.. Смеете кричать в моем присутствии! -- сердито проговорила Анна, и ее глаза заблестели благородным гневом.
-- Ваше величество! Мы, верные подданные, верой и правдой служили прежним великим государям и рады сложить свои головы на службе вашего величества; мы не можем терпеть, чтобы вас притесняли. Прикажите, государыня, и мы принесем к вашим ногам головы ваших злодеев, -- говорили они.
Тут Анна, обращаясь к капитану гвардии, проговорила:
-- Я и тут, во дворце, не безопасна, повинуйтесь генералу Салтыкову... только ему одному. -- И проворно вышла из зала.
В четвертом часу дня все высшее дворянство пришло во дворец с просьбою, чтобы государыня приняла самодержавие; представили челобитную за подписью ста пятидесяти лиц известных дворянских фамилий. Императрица вышла к челобитчикам, приняла просьбу, и когда она была прочтена, то удивилась, как будто ничего не знала.
-- Как, разве те пункты, которые мне поднесли в Митаве, были составлены не по желанию всего народа? -- спросила она, обегая быстрым взглядом присутствующих.