-- Может быть, и моего милого мужа, ни в чем не повинного, тоже ждет казнь, -- заливаясь горькими слезами, проговорила она, обращаясь к секунд-майору Гвоздину.
Петр Петрович забыл свою усадьбу Красную Горку и жил волей-неволей в ненавистном ему Питере.
"Нельзя же молодую бабенку оставить одну в Питере без призора, -- думал он. -- Мало ли что может случиться? Да притом она мне не чужая, а родного племянника жена. Если я о ней не буду заботу иметь и попечение, то чужой и подавно. Вот выпустят племяша, тогда иное дело".
Однако проходили дни, недели, а Левушка не возвращался. Его продолжали томить в тяжелом заключении.
Еще с большим нетерпением поджидала возвращения своего милого мужа Маруся. Но напрасно считала она все дни, часы и минуты -- муж к ней не приходил. Крепки были замки и двери у каземата в крепости, зорко смотрели глаза сторожей на узников, там томившихся. Ни Маруси, ни Гвоздина не допускали до свидания с заключенным, несчастная совсем отчаялась свидеться с мужем; ей даже, представилось, что его казнят, и она высказала это предположение дяде.
-- Да с чего ты вздумала это? За что казнят Левку? За какую такую провинность? -- возразил Петр Петрович.
-- Ах, дядя! Не станут за Левушкой никакой вины искать... Ведь казнили же Долгоруковых...
-- Да ведь их признали виновными.
-- Злым людям немного надо -- и за малейшую вину казнят.
-- Ведь это не казнь будет, а убийство, -- горячо промолвил старый майор, а затем, походив в задумчивости по горнице вдруг воскликнул: -- А знаешь, Маруся, что я скажу тебе? Я спасу племяша или сам погибну.