-- Что ты, дядя, как? -- обрадовавшись, спросила Маруся.
-- О том, как я надумал спасти Левушку, я пока ни слова не скажу тебе. Ведь поверить бабе тайну -- это все равно что выйти на площадь, где много народа, да и сказать громко при всех про свою тайну.
-- Дядя, неужели ты считаешь меня такой? -- слегка обидевшись, проговорила молодая женщина.
-- Бабы все на один покрой. Прости, если мои слова тебе не полюбились. Лучше вот что сделай -- молись, надейся, и Бог поможет нам спасти безвинного.
На следующий день рано утром старик-майор собрался идти куда-то. Предварительно он снял с себя майорский мундир и, надев вместо него рваный мужицкий полушубок, сапоги заменил лаптями, а треуголку -- мужицкой же бараньей шапкой, зашел в горницу к Марусе проститься.
Молодая женщина воскликнула от удивления, увидев Петра Петровича в таком одеянии:
-- Дядя, что это значит? Ведь теперь не святки?
-- Помалкивай, племяннушка, помалкивай и прощай.
-- Разве ты уходишь?
-- Знамо, ухожу... для чего же я по-мужицки-то нарядился? Я иду спасать твоего мужа.