-- Приставить-то я тебя, Петр, приставлю, только, гляди, не выпусти арестанта. Выпустишь, так и тебя, и меня на смерть забьют плетьми, да и арестанту твоему не убежать. А если и убежит, то поймают и цепи наденут, а то к стене цепью прикуют его.
На это старик ничего не ответил, а только вздохнул.
-- Ты что же молчишь-то? Сказывай: не выпустишь арестанта?
-- А если выпущу?
-- Да как ты смеешь! Как смеешь! Я смотрителю заявлю, -- загорячился крепостной сторож.
-- Постой, Никифор, не горячись, простынь маленько. Ты лучше скажи, много ли с меня возьмешь рублевиков за то, что будешь помогать мне в устройстве побега Храпунова?
-- Мало за это не возьму, потому что своя шкура дороже денег. А тебе очень надо выпустить Храпунова?
-- Известно, брат Никифор, надо! Ведь затем я и подкупил тебя, и в крепость сторожем поступил.
-- Ты подкупил меня только затем, чтобы я определил тебя в сторожа, а о побеге арестанта уговора не было.
-- Ты только согласись мне помогать, а уже мы с тобой уговоримся. Теперь же ты только покажи мне каземат, где заключен Храпунов. Веди меня скорей к племяннику.