Через день после этого фамильного совещания было ясное, солнечное, но морозное утро 19 января.
В двери комнаты, которую занимал ближайший фаворит почившего, князь Иван Алексеевич Долгоруков, в Лефортовском дворце, подошел флигель-адъютант почившего императора-отрока Левушка Храпунов. Он медленно отворил дверь, вошел в комнату и увидал князя Ивана Алексеевича полулежащим на роскошном диване, уткнув свое лицо в шитую шелками подушку.
-- Князь Иван, ты не спишь? -- тихо спросил Храпунов, подходя к дивану.
-- Нет, до сна ли мне? -- так же ответил князь Иван, повертывая опухшее от слез лицо к приятелю.
-- Ты все плачешь, князь Иван, сокрушаешься?
-- И рад бы не плакать, да слезы сами бегут незваные-непрошеные. Ведь пойми, какую тяжкую потерю испытываю я вследствие кончины государя. Ведь его расположение ко мне являлось основой положения и моего лично, и всего нашего рода.
-- Что же делать?.. Надо покориться воле Божией.
-- Я и то покоряюсь.
-- Князь Иван! Сейчас назначено заседание верховного тайного совета. На нем будут обсуждать, кому вручить царство.
-- Ну и пусть их обсуждают... Мне-то что до этого? Только бы меня оставили в покое! -- недовольным голосом промолвил Долгоруков.