-- Как? Разве ты не пойдешь на совет?
-- Не пойду.
-- Князь Алексей Григорьевич наказывал тебе быть на совете безотлагательно, за тобою меня он и послал.
-- Что мне делать на совете? Не стало моего государя-благодетеля, с его смертью умерло и мое счастье. Пропащий теперь я человек, погибший. Да и не я один, а весь наш род в большой опале будет, -- с глазами, полными слез, промолвил бывший всесильный фаворит.
-- Полно, князь Иван! За что тебя опала постигнет? Ведь за тобою никакой вины нет.
-- Нет, Левушка, виновен я, во многом виновен, и если меня постигнет тяжелая кара, то я без ропота, с покорностью буду переносить ее, как заслуженную. Наверно, все враги мои встрепенулись, обрадовались... теперь на их стороне праздник! Все, кто бывало готов был мои руки лизать, в ноги мне чуть не кланяться, теперь и смотреть на меня не станут.
-- И пусть не смотрят. Разве тебе страшна их злоба?
-- Не испугаюсь я их, это правда. Пусть со мною что хотят, то и делают. Теперь мне все равно.
-- А все же, князь Иван, на совет тебе бы идти надо. Я считаю это необходимым для тебя, князь Иван. Теперь нельзя упускать без пользы ни одной минуты. Раз ты сам говоришь, что все твои враги встрепенулись, надо деятельно бороться с ними.
-- Что же, я, пожалуй, пойду, если ты советуешь мне это. Спасибо тебе, Левушка, ты -- мой истинный друг-приятель. Ты не таков, как другие. Все -- друзья-приятели лишь до черного дня, а ты не таков, -- крепко обнимая Храпунова, проговорил князь Иван и отправился на заседание.