-- Былое вспоминать нечего, братец.
-- Нет, сестра, вспомнишь, да как еще вспомнишь! Какие за тебя женихи-то сватались богатые, знатные. Например, граф Левенвольд. Ты бы и посейчас жила с ним припеваючи, в славе да в богатстве.
-- Не любила я графа Левенвольда, а потому и не пошла за него.
-- Ивана Долгорукова любила? Выбрала пару, нечего сказать!
-- Не пойму я, братец, к чему все это ты говоришь мне? Боишься, объем я тебя с моими ребятишками? Так, что ли?
-- И в мыслях у меня этого не было. Из одной жалости к тебе, сестра, я говорю.
-- А если ты жалеешь меня хоть немного, то не вспоминай былого, не растравляй моей сердечной раны, -- с глазами, полными слез, проговорила княгиня Наталья Борисовна.
Очень неприглядна и несладка была ее жизнь в доме брата, хотя она и получила от него 500 душ крестьян -- незначительную долю обширнейших шереметевских вотчин.
Наталья Борисовна очень обрадовалась, когда узнала, что ее родственница по мужу, Маруся, живет с мужем вблизи подмосковной усадьбы ее рода. Она поехала к Храпуновым и встретила там радушный, родственный прием. Левушка отвел для дорогой гостьи лучшую половину в своем доме в усадьбе, окружил ее попечениями и ласкою. Но рассудительная княгиня прогостила у них немного, не желая стеснять небогатых Храпуновых, и поехала к другим своим родичам. В Москве княгиня Наталья Борисовна проживала, как говорит она сама, так: "Скиталась по чужим домам".
Между тем время шло. Старший сын княгини Натальи Борисовны Миша вырос, возмужал и стал молодец-молодцом. Он поступил в военную службу, женился на княжне Голицыной. Но недолго прожил он со своей любимой женой: она скоро умерла. Тогда мать уговорила его снова жениться на баронессе Строгановой.