-- Боюсь я, что Левенвольд может много навредить тебе: он грозил, что государыня узнает, как ты нарушаешь ее приказы и бываешь в Москве, не имея на то дозволения. Тебя он готов даже уличить в какой-то измене. Но знай, я сама поеду к матушке-царице, паду к ее ногам и постараюсь вымолить тебе прощение у нее.
-- Лучше и не езди, Натальюшка. Государыня не простит меня. Может быть, она-то сама и простила бы, да не простят мои враги. Им нужны мой позор и унижение. Мало того, им нужно, чтобы меня предали лютой казни.
Едва князь Иван проговорил эти слова, как в саду послышались шаги и сдержанные голоса.
-- Тише, Иванушка, -- сказала Наташа, -- сюда идут. Нас подстерегли.
Графиня не ошиблась: из-за кустов скоро вышли граф Петр Борисович, Левенвольд и князь Никита Трубецкой.
-- Вот, граф Петр Борисович, полюбуйся. Как я говорил, так и вышло, -- громко и злобно сказал Никита.
-- Слушай, Петр Борисович, хоть ты и приходишься братом моей невесте милой, но обидеть ее я и тебе не дозволю! -- грозно крикнул князь Иван, берясь за саблю.
-- Вот как? По какому праву?
-- По праву обрученного жениха... А вы, господа, давно ли на себя взяли должность сыщиков? -- насмешливо обратился князь Иван к Никите Трубецкому и к Левенвольду.
-- Как вы смеете, князь, так оскорблять нас? За оскорбление вы дорого поплатитесь! -- в один голос грозно проговорили князь Никита и граф Левенвольд.