-- А вы, господа, разве не оскорбили меня? Да и не меня одного: вы жестоко оскорбили своим подсматриванием и подслушиванием графиню Наталью Борисовну... этого ангела...
-- Графиню мы и не думали оскорблять.
-- Нет, нет, Ванюша прав. Вы жестоко оскорбили меня! Что вам надо? Кто дал вам право следить за мной? Что в том позорного, что я разговариваю с обрученным женихом? Вы скажете -- зачем тайком? Отвечу: что же было делать князю Ивану, если судьба да злые люди довели его до того, что он должен видеться со мной украдкой, не в ворота, как мой жених, с честью въезжать, а через изгородь садовую, как вор, перелезать! -- с негодованием твердо проговорила графиня Наталья.
-- Графиня, Наталья Борисовна, послушайте... -- заговорил было Левенвольд.
-- Довольно, граф, мне ваших слов не надо, -- останавливая его, промолвила графиня Наталья и, обратившись к брату голосом, не допускающим возражений, добавила: -- Брат Петр Борисович, прошу поторопиться с нашей свадьбой. Откладывать я больше не хочу и требую, чтобы не далее как дня через три-четыре было мое венчание с князем Иваном...
-- Так скоро, Наташа? Успеем ли мы приготовиться?
-- Какие тут сборы? Венчаться мы будем просто, без пышностей и пиршеств. Ведь так, Иванушка?
-- Так, так, мой ангел милый.
-- Итак, брат, решено: через четыре дня свадьба. Вас, господа, я не приглашаю, да вы и побоитесь быть на нашей свадьбе. Прощайте, -- холодно сказала Трубецкому и Левенвольду графиня Наталья и, крепко обняв своего жениха, быстро пошла из сада.
Соглядатаи сконфуженно молчали.