-- В острог? За что же? -- воскликнул Храпунов.
-- Про то тебе скажут. Да ты и сам, чай, знаешь, за что тебя сажают. Ну, растабарывать нечего, пойдем!
Злополучного Левушку привели обратно в усадьбу к дяде под конвоем солдат.
С помертвевшим лицом, едва передвигая ноги, шла за ним Маруся. Ее горе было страшно, безысходно. Она теперь не плакала; слезы не облегчали ее намученной души.
Офицер, присланный арестовать Храпунова, не дал ему и часа пробыть в усадьбе у дяди.
-- Скорее, скорее, мне недосуг прохлаждаться с тобой! -- кричал он на бедного Левушку, торопя его.
-- Господин офицер, молви мне, есть у тебя сердце или нет? -- сурово посматривая на нежеланного гостя, спросил у него старик Петр Петрович.
-- Знамо, есть! Неужели, господин майор, ты думаешь, что без сердца может жить на свете человек?
-- А вот ты живешь на белом свете без сердца, -- желчно заметил ему Петр Петрович. Он сердечно простился с племянником, крепко обнял его и несколько раз принимался крестить и благословлять его. -- Поезжай, племяш... уповай непрестанно на милость и правосудие Божие! Господь не попустит погибнуть неповинному, и чистого не скоро загрязнишь.
-- Дядя, родной, не покинь Марусю, не оставь ее в несчастии и горе. Прошу о том усердно, -- дрогнувшим голосом, со слезами воскликнул Храпунов.