-- Князь Алексей Григорьевич пожаловал. Да чего ты так испугалась? Ведь князь добрый.
-- Нет, нет, я не испугалась, я так... Я рада князю.
-- Рада? Ну, и в добрый час. Ты поговори пока с гостем дорогим, а я похлопочу об угощении. -- И Петр Петрович быстро вышел.
Князь Алексей и Маруся -- отец и дочь -- остались одни. Он долго молча, с любовью и лаской смотрел на молодую женщину, а она продолжала печально, понуря свою красивую голову, сидеть у окна.
"Господи, не является ли все мое теперешнее унизительное положение возмездием мне за нее, за дочь, которую я отверг, не желая признать, что в ее жилах течет моя кровь? Честолюбие и спесь -- вот откуда моя пагуба, да и не меня одного, а всей несчастной моей семьи... Что мне делать, как быть? Признать ли Марусю за дочь или... Маруся -- моя дочь, но эта тайна известна одному сыну Ивану, ни жена, ни дочери не знают о ней. Так надо ли им знать? -- спросил себя князь и тут же ответил: -- Нет, не надо, пусть эта тайна сойдет со мною в могилу".
Пока эти мысли бежали в голове опального вельможи, в комнате царила тишина. Наконец ее прервал князь Алексей, обратившись к Марусе:
-- Ты скучаешь по мужу?
-- Да, князь, больше чем скучаю.
-- Ты крепко любишь его?
-- Пуще жизни.