-- Не на хлеб, чай, на вино?
-- Отродясь хмельного не употребляю.
-- По твоим глазам и роже видно, что не употребляешь.
-- Напрасно обижаешь, господин военный, бедного человека! -- И Синегубов, очевидно, обидевшись, повернул опять к часовне.
-- Постой, вернись! -- крикнул ему вслед Петр Петрович. -- Ты говоришь, что горазд строчить разные просьбы? Так напиши ты мне, да только, как следует... чтобы было с чувством.
-- Говорю, у меня камень прослезится!.. Какую и кому? Сказывай! -- Радуясь заработку, Синегубов быстро вынул из кармана свернутую в трубку синюю толстую бумагу, взял перо, как бы приготовляясь писать, и обратился к секунд-майору: -- Подставляй спину...
-- Что такое? -- с удивлением воскликнул тот.
-- Подставляй, говорю, свою спину! На ней буду просьбу строчить. За неимением стола можно и на спине писать!
-- Ну, брат, это ты оставь, пойдем ко мне на постоялый, там и составим просьбу.
Петр Петрович привел приказного в свою горенку на постоялом дворе и, рассказав ему о беде, случившейся с его племяшем Храпуновым, заказал написать просьбу царице.