-- Так что же, сударь! У Тимошки спина не купленная, вынесет не один десяток палок.
-- Тимошка, ты согласен? -- спросил у кучера Тольский.
-- Согласен, сударь, -- спокойно ответил тот.
-- Но ведь тебя бить будут, и больно.
-- Так что же? Наплевать! Чай, мне не привыкать.
-- Не извольте беспокоиться, сударь, вынесет. Ну, Тимошка, снимай тулуп, -- промолвил Кудряш.
На кучере поверх кафтана был овчинный тулуп с большим воротником.
-- Помни, Тимошка, твоей услуги я никогда не забуду и щедро награжу тебя, -- с чувством проговорил Тольский, тронутый самопожертвованием своего дворового, и стал надевать его тулуп и шапку.
-- Поднимите воротник, сударь, вот так! Теперь в этом наряде вас никто не узнает. А ты, Тимошка, ложись спать да укутайся одеялом, -- обратился Кудряш к кучеру.
Тимошка повалился на койку и с головой прикрылся одеялом из серого солдатского сукна, а Тольский и Кудряш вышли в коридор и решительно зашагали к двери, у которой дремал с ружьем в руках часовой; он не обратил никакого внимания на Тольского, принимая его за кучера Тимошку, впущенного сюда по приказу начальства вместе с Кудряшом.