Алеша, возражая отцу, сильно разволновался: лихорадочный румянец выступил на его исхудалых щеках.
Михаил Семенович заметил это и, зная, что всякое волнение может тяжело повлиять на здоровье сына, прервал неприятный разговор и вышел из комнаты, оставшись верным своим убеждениям, не позволявшим ему соглашаться на женитьбу сына на майорской дочери.
На другой день генерал стал собираться в свою подмосковную усадьбу.
-- Как так, неужели вы уедете? -- узнав о намерении отца, спросила у него Марья Михайловна.
-- Да, уеду, и сегодня же... Ты, наверное, тоже поедешь?
-- Как, папа, разве нам возможно обоим ехать? Ведь Алеша не совсем еще поправился.
-- Поправится и без нас... Впрочем, ты можешь остаться до полного выздоровления Алексея, а я сегодня же уезжаю... Делать здесь мне больше нечего...
-- Но как же, милый папа? Ваш отъезд может огорчить Алешу.
-- Будь покойна, он нисколько не огорчится, если я уеду... Ему без меня будет удобнее ворковать с майорской дочкой.
-- Папа, вы что-то имеете против Насти. Напрасно это!.. Она -- милая, хорошая девушка, и нрав у нее прекрасный.