Тольский лежал на куче прелой соломы, заложив руки за голову; он не спал. Эти несколько дней, проведенные им в тюрьме, лишенной воздуха, притом сырой и холодной, а также скудная пища отозвались и на его здоровом организме.
-- Кто? Кто вошел? -- слабым голосом спросил он, не разглядев своего верного слуги.
-- Я... я, сударь...
-- Как... неужели Ванька? Да как ты попал в эту могилу?
-- Попасть никуда не трудно, сударь, только бы в голове была смекалка да деньги в кармане.
-- Ну, говори, Ванька, ведь ты пришел, наверное, с намерением вытащить меня отсюда? Так, что ли? Выручай, Ванька! Если не выручишь, я скоро умру... Ведь это не тюрьма, а могила... страшная могила.
-- Точно, сударь, походит на могилу. Ведь я не вижу вас, а только слышу ваш голос.
-- Есть у тебя, Ванька, хоть маленькая надежда выручить меня?
-- Есть, есть, сударь... Только потерпите немного.
Едва Кудряш проговорил эти слова, как в дверь послышался стук.